Книга Врачебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 27 – Ри Даль

— Возможно, и был, — ответила она спокойно. — Но мы с ним уже всё между собой выяснили. Он ещё не теряет надежды, бедняга. Но это его дело. Я ему ясно дала понять, что между нами ничего не будет.

Я задумалась, пытаясь осмыслить услышанное. Слова сестры звучали легко, но за ними чувствовалась какая-то скрытая подоплёка.

— Но ведь, насколько я поняла, господин Лаврецкий… женат? — произнесла я осторожно, стараясь, чтобы голос не выдал моего смущения.

Полина вдруг остановилась и посмотрела на меня, а потом звонко, искренне рассмеялась — тем самым смехом, который всегда напоминал мне нашу детскую пору, когда мы ещё не знали всех сложностей взрослой жизни.

— Ну конечно, разумеется, он женат! — воскликнула она, всё ещё посмеиваясь. — Да и Достоевский тоже женат, сестрица моя милая. Что же в этом удивительного?

—

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в новинку нашего литмоба!

Елена Зауэр

"Будни монастырской целительницы"

https:// /shrt/AMnE

Имя Достоевского прозвучало так неожиданно и естественно в её устах, что я внезапно почувствовала, как жаркая волна заливает мои щёки. Румянец вспыхнул мгновенно, без всякой видимой причины, и я сама не поняла, отчего сердце вдруг забилось чаще. Я опустила глаза, делая вид, что поправляю платок.

— Достоевский?.. А при чём тут Достоевский? — пробормотала я. — Почему ты о нём вспомнила…

Полина посмотрела на меня с лёгким лукавством.

— Как же «почему»? Я же тебе о нём писала в письме, помнишь? Кстати, как он тебе понравился, Наденька? Скажи честно.

Я помедлила, подбирая слова. Воспоминание о его пристальном, прожигающем взгляде, о низком голосе, о той странной, притягательной силе, которая исходила от него, всё ещё жило во мне.

— Он… очень интересный человек, — ответила я наконец. — Я бы даже сказала — обаятельный.

Полина повторила слово, будто пробуя его на вкус:

— Обаятельный… Да, да, сестрица, ты права. Он весьма обаятельный. Многие так считают. Некоторые даже почитают его чуть ли не святым. Но могу тебе точно сказать: он совсем не свят.

Она произнесла это с какой-то особенной интонацией — то ли мечтательной, то ли грустной, — и взгляд её на миг ушёл куда-то в сторону, в темноту улицы, где мелькали редкие огоньки.

Я почувствовала, что настал момент, и спросила осторожно, стараясь не спугнуть её откровенность:

— А тебе он… нравится?

С лица Полины мгновенно сошла улыбка. Она резко повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло что-то — то ли вызов, то ли пренебрежение, то ли боль, которую она пыталась скрыть.

— Нравится? — переспросила она с лёгкой усмешкой. — Пожалуй, нравится он многим. Но только не мне. А я… я от него скорее просто без ума.

Я замерла, поражённая силой этих слов. Шок разлился по телу холодной волной.

— Ты… влюблена в него? — вырвалось у меня шёпотом.

— Нет, конечно, нет! — ответила сестра резко и раздражённо. — Я совсем не то хотела сказать. Ох, сестрица, ты же совсем этого не понимаешь… Просто прими как есть: он — гений. И с ним вообще по-другому нельзя.

Мы продолжали идти, и снег всё так же поскрипывал под ногами. Я пыталась осмыслить услышанное, но мысли путались. Наконец я решилась продолжить, хотя и чувствовала, как осторожно нужно ступать по этой тонкой грани:

— Значит… между вами что-то есть? Что-то вас связывает?