Книга Врачебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 24 – Ри Даль

Он чуть склонил голову.

— Благодарю вас, — произнёс он тихо. — Мне особенно приятно видеть сегодня новые лица…

Говоря это, он поднял взгляд. И посмотрел прямо на меня. Сердце моё, и без того взволнованное, вдруг забилось с такой силой, что, казалось, его услышат все вокруг.

— Ну как тебе? — горячо зашептала Поля, едва только шум в зале стал стихать. — Понравилось? Скажи же, Надя!

Я с трудом оторвала взгляд от него.

— Это… — начала я и вдруг замолчала, не находя слов. — Да, недурно... Мне понравилось…

— Я же говорила! — с живостью воскликнула сестра. — Мы сейчас же подойдём к нему. Я непременно представлю тебя.

— Нет… — поспешно возразила я, сама не понимая, отчего во мне вдруг поднялось это странное сопротивление. — Право, не стоит, Поля… это лишнее…

— Лишнее? Как это — лишнее? Я ведь обещалась тебе. И я хочу, чтобы ты познакомилась с ним. Это… очень особенный для меня человек. Поверь.

Я хотела возразить. Сказать что-нибудь ещё, уклониться, найти причину, повод, любое оправдание — но в глубине души понимала, что дело вовсе не в приличиях и не в неловкости.

Я боялась. Чего именно — не знала. Быть может, того, что это мгновение окажется слишком значительным. Слишком настоящим. Но сделать я уже ничего не успела.

Он сам подошёл к нам.

— Апполинария Прокофьевна, — произнёс он, слегка склонив голову, и в голосе его прозвучала та самая мягкая учтивость, которая отличает человека не только образованного, но и глубоко внимательного к другим. — Не окажете ли вы мне любезность представить вашу спутницу?

Поля вспыхнула от радости.

— Разумеется, Фёдор Михайлович, — поспешно ответила она. — Я как раз собиралась это сделать. Позвольте… это моя младшая сестра — Надежда Прокофьевна Суслова. Будущий врач, между прочим.

Я протянула руку. И в ту же секунду, когда его пальцы коснулись моих, что-то во мне — оборвалось. Или, быть может, напротив — впервые обрело завершённость. Я подняла глаза. И встретилась с его взглядом. И в этом взгляде было столько — понимания, внимания, какой-то тихой, глубокой сосредоточенности, — что я вдруг ясно, с пугающей ясностью осознала: я пропала. Совершенно. И бесповоротно.

—

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в новинку нашего литмоба!

Властелина Богатова

"Случай особой тяжести. Доктор для женоненавистника"

https:// /shrt/KJye

Я постаралась придать лицу своему обычную невозмутимость, однако внутреннее смятение, подобно лёгкому жару после болезни, не желало утихать.

Достоевский же, между тем, стоял передо мною, чуть наклонив голову, и в глазах его, ясных, живых, горело то особенное выражение, которое, как мне уже начинало казаться, было свойственно ему одному — смесь проницательности, страсти и какой-то почти болезненной искренности.

— Позвольте сказать вам, — произнёс он, — что женщина-врач… это, сударыня, едва ли не самое чудесное, что только возможно выдумать в нашем мире. Нет, не выдумать — даровано! Благословенно свыше.

Я невольно опустила глаза.

— Вы преувеличиваете, Фёдор Михайлович, — пробормотала я. — Право, я ещё не имею никакого основания принимать столь высокие слова на свой счёт. Я лишь… лишь окончила учёбу. В сущности, даже не врач ещё — не имею дозволения практиковать здесь, в России…

— Тем более! — с живостью перебил Достоевский. — Тем более! Вы стоите в самом начале пути — и уже несёте в себе это… — он замялся, словно подыскивая нужно слово, — это пламя. Да, именно пламя. Я вижу его в Вас, Надежда Профьевна. Вы целиком пронизаны им. Не скромничайте, не стоит. Так ведь и есть.