Книга Врачебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 25 – Ри Даль

Я подняла на него взгляд — и тут же отвела, не в силах выдержать того напряжения, которое возникло между нами.

— Благодарю за лестную похвалу. Пусть и незаслуженную...

— Никакой лести! — горячу заверил Фёдор Михайлович. — Совсем никакой! Абсолютно! Можете не сомневаться — исключительно чистейшая правда. Позвольте узнать, где вы проходили обучение?

— Я училась в Цюрихе, но, признаться, очень надеюсь… мне бы хотелось, чтобы именно здесь, в России, мои знания могли принести наибольшую пользу.

— И принесут! — твёрдо заявил он. — Не сомневаюсь ни на мгновение. В ваших глазах… — он чуть улыбнулся, — есть то, чего не подделаешь. Страсть, сударыня. Живая, деятельная. Вы горите — и не для себя, а для других. Это редчайшее качество.

Я слушала его — и в то же время почти не слышала.

«Да, — подумала я, — мои глаза действительно горят…»

Но вовсе не от одних лишь благих устремлений.

Я поймала себя на том, что смотрю на него слишком долго, слишком пристально — и поспешно отвернулась, чувствуя, как в груди поднимается какое-то странное, неуместное чувство, от которого хотелось и бежать, и остаться одновременно.

Именно в эту минуту, как бы нарочно, раздался голос Полины:

— Позвольте на мгновение похитить у вас мою сестру, — произнесла она с мягкой, но вполне определённой настойчивостью. — Мне бы хотелось представить Надежду ещё одному человеку.

Я вздрогнула, словно меня разбудили.

Фёдор Михайлович слегка поклонился.

— Разумеется, — сказал он, — не смею удерживать.

— Благодарю вас… — тихо ответила я. — Приятно было познакомиться.

— И мне, сударыня. И мне.

Я протянула руку, будто во сне. Достоевский коснулся тыльной стороны моей ладони губами, а уже в следующее мгновение Полина требовательно потянула меня за локоть и повела в сторону.

— Пойдём, Надя, — шепнула она, — тебе непременно следует с ним познакомиться.

— С кем? — спросила я, ещё не вполне придя в себя.

— С хозяином дома. С Лаврецким. Он может оказаться тебе куда полезнее всех этих восторгов.

Мы прошли несколько шагов, и вскоре перед нами предстал высокий, сдержанный господин лет, должно быть, сорока, с лицом спокойным и чуть усталым, но в то же время исполненным той особой уверенности, которая неизбежно выдаёт человека, привыкшего распоряжаться не только своим временем, но и чужими судьбами.

— Позвольте представить вам, Вениамин Адольфович, — начала Полина с лёгкой улыбкой, — мою сестру, Надежду Прокофьевну. Она недавно возвратилась из-за границы и… — тут она слегка подчеркнула слова, — имеет к вам небольшое, но весьма важное дело.

Господин Лаврецкий поклонился.

— Весьма рад знакомству, сударыня.

— И я, Вениамин Адольфович, — ответила я, стараясь держаться спокойно.

Полина, между тем, продолжала:

— Надя окончила медицинский факультет в Цюрихе, и теперь ей необходимо подтвердить диплом здесь, в России. Вы, как человек… — она сделала едва заметную паузу, — обладающий связями, могли бы, возможно, подсказать, к кому обратиться.

Лаврецкий взглянул на меня внимательнее.

— Вот как, — произнёс он медленно. — Женщина-врач… Может, в Швейцарии это и норма, но, знаете ли в Петербурге подобные вольности терпят с трудом.

— Именно потому и нуждаюсь в содействии, — ответила я, чувствуя, как вновь собираюсь с духом.

Он слегка кивнул, словно принимая не столько мои слова, сколько само моё присутствие.