Книга Лекарка для Викинга, страница 57 – Маргарита Фуаро

Она сжала губы и шагнула назад, но не ушла. Просто спряталась хуже.

Я решила сделать вид, что не вижу.

— Ещё нужна металлическая чаша, — сказала я. — Маленькая. Без трещин. Чтобы кипятить инструменты.

Коль нахмурился.

— Кипятить железо?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы убить невидимую грязь.

Руна тут же высунулась:

— Огонь убивает её лучше воды?

Коль резко повернулся.

— Руна!

Но я уже посмотрела на девочку.

— Иногда. Если можно огнём — лучше огнём. Если нельзя — кипятком.

— А если грязь внутри раны?

— Тогда надо открыть, промыть, убрать гной.

— Как у Сигурда?

— Да.

Коль шагнул между нами.

— Она не будет слушать это.

— Она уже слушает, — сказала я.

— Значит, перестанет.

Вот он. Главный страх. Не я. Не ведьмовство даже. Его дочь, которая слишком внимательно смотрит на кровь, воду и железо.

Я подняла руки.

— Я не пришла за ученицей.

— И не получишь.

— Я пришла за щипцами.

— Щипцы не боятся воды, песен и Хравна, — сказал Коль. — Девочки боятся.

Из-за стены тихо прозвучал голос Руны:

— Я не боюсь крови.

Коль закрыл глаза.

Бьёрн неожиданно усмехнулся.

— Твоя.

— Замолчи, — сказал Коль.

Я посмотрела на его правую руку.

Он держал её чуть в стороне, будто не хотел опираться на большой палец. Под ногтем темнела полоска. Кожа вокруг была красной.

— Покажите руку, — сказала я.

Коль сразу убрал её за спину.

— Нет.

— Заноза?

— Железо.

— Давно?

— Не твоё дело.

— Покажите, и я объясню, зачем нужны щипцы.

— На моей руке?

— На вашей гордости.

Бьёрн кашлянул снова. В этот раз он явно смеялся.

Эйрик молчал, но смотрел внимательно.

Коль не хотел. Это было видно. Очень не хотел дать ведьме свою руку при ярле, дочери и Бьёрне. Но палец уже болел. И, что важнее, он был ремесленником. А ремесленники, даже упрямые, любят понимать, как вещь работает.

Он протянул руку.

Большую. Тяжёлую. Обожжённую. С мозолями такими твёрдыми, что мой бывший преподаватель по анатомии заплакал бы от восторга.

Под ногтем действительно сидел тонкий кусок железа.

— Болит? — спросила я.

— Нет.

— Все мужчины в этом доме родились с одной и той же ложью?

Руна тихо сказала из-за стойки:

— Вчера он ругался.

Коль рявкнул:

— В дом!

Она не ушла.

Я попросила воду. Кипяток был в кузнице всегда. И огонь. Это место мне нравилось всё больше. Я вымыла руки, попросила прокалить тонкий край маленького ножа, который уже лежал у Коля на столе.

Он смотрел мрачно.

— Если отрежешь палец…

— Скажу, что так и было.

Руна снова фыркнула.

Коль уже даже не обернулся. Видимо, понял, что дочь сегодня проиграла послушанию.

Я работала осторожно. Кожа у него была грубая, но вокруг занозы воспалённая. Пришлось поддеть край ногтя, вытащить тонкую чёрную полоску железа. Коль не издал ни звука. Только челюсть сжал так, что на виске дрогнула жилка.

— Вот, — сказала я, показывая ему крошечный осколок. — Если оставить, начнёт гноиться. Потом палец распухнет. Потом вы не сможете держать молот. Потом будете ругаться, что ведьма испортила кузницу своим взглядом.

Коль смотрел на железку на моей ладони.

Потом на свой палец.

Потом на рисунок щипцов.

— Щипцы должны сходиться ровно, — сказал он.

Я выдохнула.

— Да.

— Концы тонкие, но не мягкие.

— Да.

— Ручка не скользит.

— Да.

— Нож с коротким лезвием. Чтобы рука не гуляла.

Я чуть не улыбнулась.

— Именно.