Книга Лекарка для Викинга, страница 175 – Маргарита Фуаро

— Вы хотите, чтобы я его не трогала?

Люди вокруг затаили дыхание.

Эйрик смотрел на брата.

Потом на меня.

— Я хочу убить его, — сказал он.

Честно.

Тихо.

Так тихо, что от этого стало страшнее.

Асгейр едва заметно улыбнулся.

— Всегда… хотел… просто ждал повода?

Эйрик не двинулся.

Я прижала ткань к ране Асгейра. Он дёрнулся, зашипел от боли.

— Молчать. Умирающим сарказм противопоказан.

Он повернул ко мне мутные глаза.

— Ты… спасёшь меня?

— Если не будешь мешать.

— Даже после Хальвдана?

Рука у меня на миг стала тяжелее.

Перед глазами вспыхнул мальчик на снегу. Нож у горла. Синие губы. “Дядя сказал…”

Я наклонилась ближе к Асгейру.

— Я не спасаю тебя потому, что ты достоин. Я спасаю тебя потому, что я — не ты.

Он перестал улыбаться.

Хорошо.

Хоть какая-то польза от честности.

— Ткань, — сказала я. — Чистую. Воду. Свет ближе. Тора, сюда.

Тора подошла, но лицо у неё было такое, будто она собиралась плевать в рану вместо промывания.

— Ты уверена?

— Нет.

— Тогда хорошо. Уверенные лекарки хуже пьяных воинов.

— Подбодрила.

— Всегда рада.

Гудрун принесла воду. Молча. Поставила рядом. Потом посмотрела на Асгейра так, что я удивилась, почему он не умер сразу от её взгляда.

— Если выживет, — сказала она, — я сама найду верёвку покрепче.

— Сначала пусть выживет.

— Это не отменяет верёвку.

— Я и не спорю.

Ингрид встала у двери.

Не рядом с Хаконом.

Сама.

— Я буду смотреть, кто входит.

— Спасибо, — сказала я.

Она кивнула.

— Не за него.

— Понимаю.

Асгейр слабо рассмеялся и тут же закашлялся. Кровь выступила у него на губах.

Плохо.

Очень плохо.

Я разрезала одежду вокруг раны.

Удар под ребром, ближе к боку. Лезвие вошло косо. Если задело лёгкое — будет хрип, кровь изо рта. Есть кровь, но немного. Может, от кашля. Может, хуже. Рана глубокая, края рваные. Кровь идёт не фонтаном, но упорно.

— Чем ударили?

Асгейр закрыл глаза.

— Ножом.

— Спасибо, капитан очевидность. Кто?

Он не ответил.

Я надавила сильнее.

Он застонал.

— Кто?

— Свои.

В доме стало тише.

Свейн, стоявший у двери с перевязанным плечом, тихо сказал:

— Хорошая награда за новый ярлский плащ.

Асгейр открыл глаза.

— Я хотел… удержать дом.

Эйрик сделал шаг ближе.

— Похитив моего сына?

— Убрать наследника… не значит убить.

Хальвдан во сне тихо всхлипнул.

Я резко обернулась. Аста уже была рядом с мальчиком, положила руку ему на плечо.

— Спит, — сказала она. — Просто сон.

Я снова повернулась к Асгейру.

— Ещё одно слово о том, как удобно было “убрать” ребёнка, и я забуду, как держать руки ровно.

Он посмотрел на меня.

Впервые — почти без маски.

— Ты привязала их к себе, ведьма.

— Нет. Я просто не давала им умирать. Путаете с политикой.

— Это и есть политика.

— Только для людей, которым больше нечем любить.

Он зажмурился.

Не от боли, кажется.

Или не только.

Я промыла рану. Асгейр выгнулся, но не закричал. Гордый даже на полу. Какая бесполезная роскошь.

— Держите его, — сказала я.

Эйрик сам опустился рядом и прижал плечи брата к доскам.

Асгейр открыл глаза.

Они встретились.

Два брата.

Один с мечом у колена.

Другой с кровью на губах.

— Всегда хотел видеть меня под собой? — прошептал Асгейр.

Эйрик наклонился ближе.

— Я хотел видеть тебя рядом.

Вот это ударило сильнее любого кулака.

Асгейр отвернулся.

Я работала дальше.

Рана была глубокой, но не безнадёжной. Промыть. Убрать грязь. Давление. Сшить края там, где можно. Оставить место для выхода грязи — насколько я могла это сделать без нормального понимания местной микрофлоры, которую уже ненавидела как личного врага. Мёд по краям. Чистая повязка. Молиться, чтобы не началась лихорадка. И чтобы он не умер от внутреннего кровотечения за следующие часы.