Книга Лекарка для Викинга, страница 109 – Маргарита Фуаро

Эйрик остановился напротив.

Слишком близко для равнодушия.

Слишком далеко для той ночи за ширмой.

— Я не мог отказать Хравну сразу, — сказал он.

Вот так.

Без начала.

Без мягкости.

По-ярловски.

Я усмехнулась.

— Конечно.

— Если бы я сказал “нет”, толпа решила бы, что я закрываю тебе рот своим желанием.

— А разве нет?

Он напрягся.

— Нет.

— Интересно. Со стороны было похоже.

— Со стороны люди видели камни, мёртвого ребёнка и женщину, вокруг которой уже слишком много крови. Если бы я запретил тинг, Хравн получил бы больше. Он сказал бы: ярл боится суда. Ярл прячет ведьму. Ярл ставит свою постель выше детей дома.

— Постель?

Слово вышло тихо.

Опасно тихо.

Эйрик понял ошибку сразу.

— Не мои слова.

— Но слова, с которыми вы считались.

— Я должен считаться со словами, которые могут расколоть дом.

— А со мной?

Он замолчал.

Я рассмеялась.

Плохо. Без радости.

— Вот оно. Всегда вот оно. Дом. Люди. Политика. Хакон. Хравн. Асгейр. Толпа. Сын. Союз. Зима. Запасы. И где-то там, между грязной водой и камнями у двери, я. Удобно переложенная на потом.

— Неправда.

— Правда.

— Я выиграл тебе время.

— Вы снова отложили мою смерть.

Он вздрогнул.

Едва заметно.

Но я увидела.

— Я не позволю им убить тебя, — сказал он.

— Вы уже позволили им вести меня к воде однажды.

Слова ударили и меня тоже.

Потому что я не хотела возвращаться туда.

Но мы и не уходили оттуда на самом деле.

Ледяная бухта всё время стояла между нами. Просто иногда её закрывал дым очага, раненые, дети, поцелуй, его рука рядом с моей.

Эйрик опустил глаза.

— Да.

Одно слово.

Не защита.

Не спор.

Не “ты не понимаешь”.

Да.

Я вдруг почувствовала, как усталость уходит из тела, оставляя после себя пустоту. Пустота хуже злости. В ней легче принимать решения.

— И теперь вы хотите, чтобы я поверила: второй раз вы успеете остановить?

— Я хочу, чтобы ты дала мне время.

— Они тоже хотят времени. Хравн. Асгейр. Хакон. Каждый просит подождать, пока меня удобнее будет убить.

— Ты думаешь, я один из них?

— Я думаю, ты всё ещё ярл раньше, чем человек.

Он долго смотрел на меня.

— Да.

Второе “да”.

Сегодня он, кажется, решил быть честным до конца.

Как жаль, что честность иногда режет глубже лжи.

— Но я пытаюсь стать человеком там, где всю жизнь был только ярлом, — сказал он. — Это медленно. Плохо. С ошибками. Но я пытаюсь.

Я отвернулась.

Потому что хотела поверить.

И именно поэтому нельзя было.

— А я не хочу быть учебной раной, на которой вы учитесь.

Он закрыл глаза.

На миг.

Потом кивнул.

— Что ты хочешь?

Я посмотрела на него.

Сказать?

Правда?

Хорошо.

— Чтобы ты сказал “нет”. Не завтра. Не на тинге. Не после того, как посчитаешь, кто на чьей стороне. Сейчас. Мне. Что моей смерти не будет обсуждать толпа.

Он молчал.

Вот и всё.

Не нужно было больше ничего.

Ни объяснений. Ни политики. Ни красивых слов о времени.

Молчание и было ответом.

Я кивнула.

— Понятно.

— Вара…

— Нет. Вот теперь нет.

Я прошла мимо него.

Он не остановил.

И это было правильно.

И больно.

В лечебной кладовой стало теплее, но мне казалось, что внутри всё замёрзло.

Аста поднялась, как только я вошла.

— Что он сказал?

— Много.

— А главное?

Я сняла с полки маленький мешочек Лив. Тот самый, с травами, костяной иглой, руной и запахом чужой жизни. Положила на стол. Потом достала чистую ткань. Нож. Небольшой свёрток трав. Сухой хлеб, который кто-то оставил для меня, но я так и не съела.