Книга Лекарка для Викинга, страница 108 – Маргарита Фуаро

Ярл не даст.

Ярл защитит.

Ярл решит.

Ярл скажет.

А потом ярл стоял перед толпой и говорил не “нет”, а “позже”.

Позже суд.

Позже страх.

Позже вода.

Смерть с отсрочкой всё равно смерть.

— Мне нужно проверить Хальвдана, — сказала я.

Гудрун резко подняла голову.

— Он спит.

— Я посмотрю и уйду.

— Эйрик велел…

— Эйрик много чего велел.

— Вара.

В её голосе было предупреждение.

Я остановилась.

— Я не к ребёнку лезу. Я лекарка. В доме болезнь среди детей. Я должна его проверить.

Гудрун сжала губы.

— Я пойду с тобой.

— Конечно. А за нами стражник, ещё Бьёрн, и пусть Хравн с факелом, чтобы полная процессия.

— Не язви. Я устала.

— Я тоже.

Мы посмотрели друг на друга.

И обе промолчали.

Потому что усталость не делает нас мягче. Она только убирает лишние слова.

Хальвдан не спал.

Он сидел на лавке, завернувшись в мех, и смотрел в огонь. Рядом действительно стоял Бьёрн — огромный, хмурый, с видом человека, которому поручили удержать море в чашке.

Увидев меня, Хальвдан сразу встал.

— Нельзя, — сказала я.

Он замер.

— Я не болен.

— Пока. И я хочу, чтобы так осталось.

Я подошла, села рядом, коснулась его лба. Нормальный. Чуть усталый, но без жара. Горло чистое. Дыхание ровное. Кашель слабее.

Хорошо.

Хотя это слово сегодня звучало почти неприлично.

— Ты уходишь? — спросил он.

Я замерла.

Бьёрн очень внимательно посмотрел в огонь.

Гудрун сделала вид, что поправляет мех на другой лавке.

— Кто тебе сказал? — спросила я.

— Никто. Просто все говорят так, будто тебя уже нет.

Господи.

Этот ребёнок был слишком маленьким, чтобы так слышать взрослых.

— Я пока здесь.

— Это не ответ.

Да. Весь в отца.

Я вздохнула.

— Хальвдан…

— Тинг — это где решают, кого убить?

Бьёрн тихо выругался.

Гудрун резко сказала:

— Кто сказал тебе это слово?

— Все.

Конечно.

Дети слышат всё. Особенно то, что взрослые стараются прятать плохо.

Я убрала руку с его лба и сложила пальцы на коленях.

— Тинг — это место, где люди говорят перед всеми.

— О тебе?

— Да.

— Хравн будет говорить, что ты ведьма?

— Скорее всего.

— А отец скажет, что нет?

Вот оно.

Маленький вопрос.

Простой.

Такой простой, что от него хотелось закрыть лицо руками.

Я посмотрела на Эйрика.

Он стоял у входа.

Не знаю, когда пришёл. Может, услышал всё. Может, только последнее. На плечах тёмный плащ, волосы влажные от снега, лицо уставшее, каменное.

Хальвдан повернулся к нему.

— Отец?

Эйрик подошёл ближе.

— Я не дам им причинить Варе вред.

Я закрыла глаза.

Нет.

Не это.

Хальвдан тоже услышал.

Дети умеют слышать не сказанное.

— Но ты скажешь, что она не ведьма? — спросил он.

Эйрик молчал ровно один вдох.

Но этого хватило.

Мне хватило.

Хальвдану тоже.

— Я скажу правду, — ответил Эйрик.

Мальчик сжал край меха.

— Правда — что она лекарка.

— Да.

— Тогда скажи сейчас.

Тишина у очага стала такой плотной, что даже Бьёрн перестал дышать громко.

Эйрик посмотрел на сына.

— Не всё решается словом у очага.

— Ты ярл.

— Именно поэтому.

Хальвдан нахмурился.

Он не понял.

И понял.

Одновременно.

Я встала.

— С ним всё нормально. Пусть пьёт тёплую воду. И не выходит к больным детям.

— Вара, — сказал Эйрик.

Я прошла мимо.

Он сделал шаг за мной.

— Нам нужно говорить.

— Нет.

— Нужно.

— Вам. Не мне.

— Вара.

В этот раз в голосе не было приказа.

И от этого стало хуже.

Я вышла в боковой проход. Там было холоднее, чем у очага. Дым почти не доходил, и пахло мокрым деревом. За нами никто не пошёл. Даже Гудрун осталась с Хальвданом.