Книга Развод. Отринутая истинная генерала-дракона, страница 40 – Мила Зайн

Присматриваюсь, но его глаза закрыты. Генерал спит. Его дракон не стал тревожить покой хозяина и будить. Его дракон чувствует меня и тихо, едва заметно урчит.

Рагнар видит меня во сне?

Даже в огненном аду, в который он сам себя погрузил, он видит меня.

Память взрывается ослепительной вспышкой.

Я снова вижу себя сиротой на руинах собственного дома, последней, оставшейся из рода, что героически сдерживал прорыв Печати.

Я помню, как генерал-дракон, прибывший во главе войск, нашел меня там.

Я стояла посреди пепелища, в которое превратился мой край, прямая, как струна, с сухими, воспаленными глазами. А он, вместо того чтобы отдать приказ своим подчиненным, сам молча снял свой тяжелый плащ, укутал мои дрожащие плечи и глухо произнес: «Ты едешь со мной».

Я помню, как он привез меня во дворец и заявил отцу, что женится. Помню ярость Императора: «У нее нет ни земель, ни армии! Метки нет! Это просто твоя похоть!»

Но Рагнар был непреклонен. «Мой зверь выбрал ее, — прорычал он тогда. — И мне не нужно ждать, пока боги нарисуют золото на нашей коже, чтобы это доказать. Она — моя».

А еще я так отчетливо, в мельчайших деталях помню нашу первую ночь. Ночь, когда все изменилось.

Я отдала ему свою невинность. Мы были вместе, еще до брака, до того, как кто-либо знал о нашей связи.

То была ночь полного, абсолютного доверия, когда его тело научило мое языку огня.

И на рассвете, когда мы лежали, обессиленные, в объятиях друг друга, я почувствовала жжение на запястье.

Я подняла руку, и в первых лучах солнца увидела золотую ветвь. Метку Истинной, вспыхнувшую на моей коже, как награда богов за нашу запретную любовь.

А в последнее время… метка начала гаснуть. Медленно, день за днем.

Я думала, Рагнар разлюбил меня. Думала, что его чувства ко мне остыли под гнетом долга и бездетности. А оказалось… ее просто высасывала конченная ведьма.

Я опускаю взгляд на запястье чужого тела, рассматриваю золотое мерцание под бледной кожей.

Наша связь не сгорела. Она все еще здесь. Почему метка осталась со мной?

Важнее то, что Рагнар помнит. Он чувствует.

Слезы, которые я себе запретила, которые я считала высохшими, вдруг прорываются наружу. Беззвучные, горячие, они катятся по щекам, падают на шелк простыней.

Я плачу. Но не о себе. Не о своей боли, не о своем унижении.

Я плачу от чудовищной, разрывающей на части несправедливости.

Да, судя по бумагам, он не хотел меня казнить.

Но можно ли простить измену?

Даже если это был всего один раз, как говорила Элара? Даже если ради Империи?

Нет. Нет!

Он должен был прийти ко мне. Он должен был рассказать все, обо всем, о давлении отца, о ведьме. Разве не в доверии суть нашей связи?

А я… что бы я сказала? Согласилась бы на эту унизительную жертву?

Не знаю.

Но он даже не дал мне выбора! Он решил все за меня. Он не доверил мне правду, и его ложь, его слабость, уничтожила нас.

Почему, Рагнар? Почему ты не смог мне довериться?

Даже после того, что ты совершил.

Я непроизвольно поглаживаю округлившийся живот.

Я узнала новость о беременности ведьмы из дворцовых шепотков слуг. А не от тебя!

Я плачу о Рагнаре. О моем глупом, упрямом драконе, который загнал себя в клетку из вины.

Моя ненависть, мой прекрасный ледяной дворец мести, рушится, тает под потоком нежности и сочувствия, оставляя меня обнаженной и беззащитной.