Книга Развод. Отринутая истинная генерала-дракона, страница 30 – Мила Зайн

Она готова упасть в обморок от собственной смелости, но не отступает. И я понимаю, что я только что обрела первого, самого неожиданного союзника.

— Глупая, верная мышь, — шипит Фенрис. Его ярость не выплескивается криком. Она обращается внутрь, становясь плотной, концентрированной тьмой. — Ты сделала свой выбор.

Элара молчит, и вдруг ее испуганные серые глаза, полные слез, натыкаются на… мою тень в дверном проеме. Она медленно их поднимает…

Наши взгляды встречаются.

Время останавливается.

Она видит меня. Она знает, что я здесь. Она знает, что я все слышала.

Я, не думая, инстинктивно прижимаю палец к губам, прошу ее молчать.

И она… она понимает.

Внезапно Фенрис застывает, склонив голову набок, словно к чему-то прислушиваясь. Я вжимаюсь в стену, сердце замирает.

Волна могильного холода исходит от него, растекаясь по библиотеке невидимым туманом.

Я чувствую, как она лижет каменный пол, стеллажи, как она окутывает дрожащую Элару. Холод добирается до дверного проема, и я чувствую, как он натыкается на невидимый барьер моего тепла, моей жизни. Он спотыкается.

Фенрис медленно, очень медленно поворачивает голову в мою сторону. Его черные глаза сужаются, фокусируясь не на мне, а на пустоте, за дверью, за которой я прячусь. Он не видит меня. Он чувствует.

— А вот это… — его губы кривятся в хищной усмешке, — уже интересно. Зачем же госпоже прятаться в собственном доме?

Бежать некуда. Ловушка захлопнулась.

Я делаю глубокий вдох, расправляю плечи и, вложив в лицо всю холодную надменность, на какую способна, выхожу из тени на яркий утренний свет.

— Госпожа, — цедит Фенрис Лют, и его уста кривятся в подобии улыбки. — Вы решили почтить нас своим присутствием. А мы тут как раз разбираемся с воровкой.

Он хватает Элару за волосы, и голова девушки дергается назад с такой силой, что я слышу тихий, болезненный хруст. Ее лицо, белое как пергамент, искажается от боли и ужаса.

— Ты украла его, — шипение Фенриса впивается в уши, как ядовитое жало. — Ритуальный нож. Признайся, где он? Ты знаешь какое наказание ждет тебя? Казнь!

Ложь.

Я чувствую ее так же остро, как чувствую холод, исходящий от безумца. Могильный, высасывающий жизнь холод.

Фенрис не ищет нож. Он наказывает Элару за неповиновение. За то, что она отказалась шпионить за своей госпожой. За то, что выбрала меня.

Ярость, горячая и чужая, поднимается изнутри, требуя выхода. Это магия Лиран, ее сила, но гнев мой. Мой собственный, праведный гнев, который я так долго давила в себе, будучи слабой, бесправной Айлин.

Но я больше не она.

Я расправляю плечи, вкладываю в лицо всю ледяную надменность, на какую способна. Каждый мускул моего нового тела напряжен, как струна, готовая лопнуть.

Переступить через собственную мягкость, через привычку прятаться и молчать, все равно что шагать по битому стеклу.

Но я иду.

— Оставь ее.

Мой голос звучит в густой тишине библиотеки, как удар колокола. Низкий, властный, чужой.

— Я сказала, оставь ее, — повторяю я, делая шаг из тени в полосу солнечного света. Пылинки, танцующие в луче, кажутся золотыми искрами. — Нож у меня. Я взяла его сама.

Ложь. Еще одна. Но она звучит уверенно.

Я понятия не имею, о каком ноже идет речь, но сейчас это неважно. Важно то, как Элара смотрит на меня. С благоговением и надеждой.