Книга Развод. Отринутая истинная генерала-дракона, страница 27 – Мила Зайн

— Леди Лиран, — его голос, обычно гремящий в зале Совета, сейчас тих, почти скрипуч. — Мне доложили, что вы нездоровы. Я пришел лично удостовериться в вашем состоянии.

— Ваше Величество, — я поднимаю на него глаза, полные разыгранной скорби, и мой новый, мелодичный голос дрожит.

— Я… я просто раздавлена. Трагическая случайность с леди Айлин… это было так несправедливо.

Слова царапают горло, как битое стекло. Я говорю о себе в прошедшем времени, и это почти сводит с ума.

Император хмурится, отводя взгляд.

— Это был божественный суд, — отрезает он, но в его тоне нет уверенности. — Пламя само выбрало дефектную связь. Но сейчас важно не прошлое, а будущее. Будущее нашего рода, которое вы носите под сердцем.

Он подходит ближе, и его взгляд цепляется за мою руку, лежащую на животе.

За фамильное кольцо.

— Этот артефакт… — он замолкает, и его лицо на мгновение искажается судорогой застарелой боли. — Он принадлежал моей покойной жене. Моей Серафине.

Я чувствую, как кольцо на пальце теплеет, отзываясь на имя своей прежней хозяйки.

— Оно очень могущественное, Ваше Величество, — шепчу я, подыгрывая его воспоминаниям. — Иногда мне кажется, оно живое.

— Оно должно было помочь бедной Айлин зачать, — роняет он, и каждое слово — это удар молота по моему сердцу. — Но ее сосуд оказался слишком слаб.

Хорошо, что вы, как и обещали, справились. Вы — наша единственная надежда.

«Бедная Айлин». Он говорит обо мне так, словно я была сломанной вещью, которую списали за ненадобностью.

Ярость обжигает изнутри, но я заставляю себя улыбнуться слабой, благодарной улыбкой.

— Я сделаю все для Империи, Ваше Величество. Но… — я делаю паузу, вкладывая в голос нотки обиды и страха. — Как я могу служить вам, как могу исполнять свои обязанности вашей советницы, если я заперта в собственных покоях?

Брови Императора сходятся на переносице.

— Заперта? Что за вздор?

— Генерал, — я опускаю глаза, изображая покорность и смятение. — Он так беспокоится обо мне и о ребенке, что запретил мне покидать комнату. Его защита… она так давит. Она похожа на клетку.

Император молчит. Воздух в комнате густеет, наливается тяжестью его гнева. Я почти физически ощущаю, как его дракон просыпается. Но этот гнев направлен не на меня.

— Стража! — рев Императора заставляет дрожать хрустальный графин на столике.

Дверь распахивается, и двое охранников вваливаются внутрь, бледные, как полотно.

— Кто смел запечатать эти покои⁈ — гремит Аргос.

— Приказ генерала-дракона, Ваше Величество… — лепечет один из них.

— Снимите печать! — его голос опускается до ледяного, смертоносного шепота. — Немедленно. И передайте своему начальнику, что если он еще раз исполнит приказ моего сына, противоречащий здравому смыслу, я сорву с него погоны.

Он поворачивается ко мне, и его лицо снова становится непроницаемой маской.

— Отныне, леди Лиран, вы отвечаете только передо мной. Никто, даже мой сын, не смеет вам приказывать. Ваши покои — ваша крепость. Ваше слово здесь — закон. Свадьбу сыграем после рождения наследника. А пока… возвращайтесь к своим обязанностям. Жду вас завтра на утреннем заседании Совета. Печать снова нестабильна.

Он разворачивается и уходит, оставляя за собой шлейф власти и звенящую тишину.

Я остаюсь одна.

Победа.

Маленькая, ядовитая, но такая сладкая.