Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 61 – Наталья Шапа

Они сошлись грудь в грудь, подняв тучу брызг, мокрой земли и сломанных веток. Молодой медведь был быстрым — моложе, легче, злее. Он ударил первым, с рыком навалившись сбоку, пытаясь сбить чёрного противника с лап. Но Яр устоял. Только отклонился, врезался боком в куст орешника, сломал его пополам и тут же пошёл в ответ.

Зоря отшатнулась глубже в шалаш, но глаз не отвела.

Не могла.

Снаружи всё смешалось — рычание, треск, тяжёлое сопение, шорох мятой травы. Дождь лил сверху, скрадывая очертания, но не скрывая силы удара. Звери сцепились снова, поднялись на задние лапы, и на миг Зоре показалось, что лес не выдержит их веса — настолько громадными они были рядом.

Яр ударил мощно, сверху вниз, и бурый медведь мотнул головой, отступил, но не сдался. Взревел, почти по-молодому яростно, и бросился ещё раз — теперь ниже, вбок, норовя вцепиться в живот, под рёбра.

Тёмный медведь развернулся слишком поздно.

Бурый задел его.

Зоря услышала глухой, страшный звук — не крик даже, а рывок боли, прорезавший рычание. Сердце у неё оборвалось.

— Яр!

Но он уже снова навалился на противника всей тяжестью.

Они покатились по мокрой земле, ломая малинник, сминая папоротник и молодую рябину. Бурый зверь был сильным, но в нём ещё чувствовалась горячая, дурная молодость — желание победить наскоком, доказать, взять нахрапом. Яр же дрался иначе. Жёстче. Тише. Без лишней ярости. Как тот, кто знает не только силу, но и цену поражения.

Он поймал момент.

Когда бурый медведь снова рванулся вверх, пытаясь вывернуться, Яр встал плотнее, ударил плечом, сбил его с равновесия и прижал к земле так, что та дрогнула под их весом. Раздался низкий, глухой рёв — уже не злой, а с надломом. Бурый заскрёб лапами, рванулся, но Яр не отпустил. Ещё миг — и молодой медведь дёрнулся в сторону, вывернулся каким-то отчаянным, последним движением и, тяжело хромая, отскочил назад.

Они замерли друг против друга.

Оба тяжело дышали.

Оба мокрые.

Оба в грязи, листьях и дождевой воде.

Яр стоял ниже, чуть накренившись на один бок, но всё ещё огромный, неподвижный, страшный.

Бурый медведь смотрел на него ещё секунду, две. Потом коротко, зло фыркнул — и попятился. Не как побеждённый окончательно. Как тот, кто понял: не сегодня. Он развернулся и рванул в лес, ломая кусты, тяжело, с хриплым дыханием, пока звук его ухода не растворился в дожде и чащобе.

И тогда стало тихо. Так тихо, что Зоря вдруг снова услышала дождь. Он всё так же шёл по крыше шалаша, по листьям, по земле, как будто ничего не случилось. Тёмный медведь стоял посреди разорённой поляны, тяжело дыша.

Потом качнулся. Раз. Другой.

Зоря шагнула из шалаша.

— Яр...

Он повернул к ней голову. И начал меняться обратно. На этот раз это было ещё тяжелее.

Будто сама плоть не хотела отпускать зверя. Широкая чёрная спина дёрнулась, пошла рябью, шерсть начала редеть и исчезать прямо под дождём, как тень на воде. Огромное тело будто ломалось внутрь себя, сжималось, перекраивалось, теряя чудовищную силу и звериную цельность. Медвежьи лапы вытягивались обратно в руки, спина с хрустом выпрямлялась, голова тяжело клонилась вперёд.

Зоря уже бежала к нему.

Он успел сделать только шаг. Потом второй — нетвёрдый, будто земля под ним стала зыбкой.

И рухнул на колени. Человеком. Почти сразу следом завалился набок, в мокрую траву.