Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 41 – Наталья Шапа

Зоря молча смотрела в стол.

Яр нахмурился.

— Нет.

— Ой, всё, — проворчал Кузьма. — Тебя я вообще не спрашивал. Ты у нас как гром: полезный, но шумный.

— Никуда она ночью не пойдёт.

Зоря подняла глаза.

— Пойду.

Он перевёл взгляд на неё так резко, что у неё даже внутри что-то дрогнуло.

— Нет.

— Яр.

— Зоря, нет.

— Я не спрашиваю разрешения.

— А я не даю.

Она медленно встала.

Подошла к нему. Остановилась близко — так, что между ними оставалось меньше ладони воздуха. Он был тёплый после улицы, пах дымом, тёмной шерстью, сырой древесиной. И злостью.

— Ты сейчас забываешься, — сказала она тихо.

— А ты — нет? — так же тихо ответил он. — Ночь. Чужой двор. Мужик, который уже доказал, что может быть дураком хуже пьяного быка. Ты одна туда пойдёшь?

— Именно потому и пойду одна. Без тебя.

— Чтобы он решил, что ты пришла смягчиться?

— Нет. Чтобы он увидел меня, а не твою тень за моим плечом.

Яр стиснул челюсть.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже. Но это надо закончить.

— Я уже закончил.

— Нет, — отрезала Зоря. — Ты только сделал больнее.

Эти слова он будто принял в лицо.

Не отшатнулся. Но что-то в глазах стало жёстче, темнее.

— Думаешь, я не понимаю?

— Думаю, понимаешь. — Она понизила голос. — Но ты бьёшь там, где тебе проще. А мне потом жить с тем, что останется.

Он молчал.

Кузьма, сидя у печи, тихо переступал с ноги на ногу и явно не знал, куда деть себя с таким разговором.

Зоря первой отвела взгляд.

— Я схожу, — сказала уже спокойнее. — Сама. Скажу всё, что надо. Посмотрю укус. И вернусь.

— Ты ещё и лечить его собралась?

— Да.

— После всего?

— После всего.

Он коротко, зло усмехнулся.

— Ты ненормальная.

— Это новость?

— Для меня — нет.

Она потянулась за своим травным мешочком на полке. Яр перехватил её запястье.

Не грубо.

Но крепко.

Зоря замерла.

У него ладонь была большая, тёплая, пальцы сомкнулись на её руке так, что пульс сразу ударил ей в кожу — слишком быстро, слишком живо. Яр тоже это почувствовал. Взгляд у него на миг изменился. Стал не мягче — опаснее. Ни один из них не отступил.

— Не ходи, — сказал он тихо.

И в этих двух словах было столько всего, что у Зори на секунду пересохло во рту. Не приказ. Не упрямство. Почти просьба.

Она медленно подняла на него глаза.

— Если не пойду, он будет думать, что ещё может дотянуться, — сказала она так же тихо. — Письмом. Подарком. Через людей. Через обиду. Мне нужно, чтобы он понял от меня. Не от тебя.

Его пальцы сжались чуть сильнее. Потом так же медленно разжались.

— Тогда я пойду сзади.

— Нет.

— Хоть до ворот.

— Нет, Яр.

Он смотрел на неё так, будто спорил не с ней, а с собой.

— А если что-то случится?

Зоря взяла мешочек, не глядя.

— Тогда ты узнаешь.

— Откуда?

Она чуть улыбнулась — только губами.

— Услышишь.

Кузьма шмыгнул носом.

— Это она может. У неё голос, если захочет, до печёнок достаёт.

Никто ему не ответил.

Зоря прошла к двери, на ходу завязывая платок потуже. У порога остановилась, будто вспомнила что-то важное, и обернулась.

Яр стоял посреди избы, тёмный, неподвижный, слишком большой для этого дома. И слишком свой, чтобы она могла спокойно уйти.

— Не ходи за мной, — сказала она.

— Не обещаю.

— Яр.

Он молчал.

Зоря шагнула к нему ещё раз. Теперь почти вплотную. Подняла руку и коснулась его груди — там, где под рубахой билось сердце. Не толкая. Просто положила ладонь.