Книга Снегирь, страница 8 – Рэй Харт

— Какая девушка? — спросил я, делая вид, что не понимаю.

— Та, к которой ты каждый день мотаешься на своём железном коне, — тётка вытерла руки о фартук. — Я не слепая. И не глухая. Ты когда возвращаешься назад, у тебя глаза светятся.

— Светятся?

— Как у кота, который нашёл сметану.

Я рассмеялся.

— Тёть, ну какая сметана? Она просто человек интересный.

— Интересный, — передразнила она. — Я твою мать знала, как облупленную. Сестра ведь родная. У неё тоже так глаза светились, когда она вашего отца встретила. И чем кончилось?

— Тем, что они до сих пор вместе, — напомнил я.

— Вместе, — вздохнула она. — Но счастливы ли?

Я не знал, что ответить. Мои родители не были несчастны. Они просто… жили. Как все. Как соседи. Как миллионы людей, которые просыпаются, идут на работу, смотрят телевизор и ложатся спать. И в этой размеренности не было места «светящимся глазам».

— А ты счастлива, тёть? — спросил я.

Она помолчала, потом махнула рукой.

— Я старая. Мне уже поздно. А ты — молодой. Так что светись, пока можешь. Только осторожно, не обожгись.

Я обещал не обжигаться, но понимал, что вру сам себе.

Варя оказалась не только красивой, но невероятно смешной и умной. У неё была привычка комментировать всё, что происходит вокруг, причём такими едкими замечаниями, что я иногда давился смехом.

— Смотри, — сказала она однажды, показывая на соседский участок, где мужик пытался завести газонокосилку. — Это мой папа в миниатюре. Та же поза, тот же звук, та же безнадёга.

— У твоего папы есть газонокосилка?

— У моего папы заводы. Но суть та же: громко, пыльно и никакого результата.

Мы засмеялись.

— А у тебя есть такие наблюдательные замечания про свою семью? — спросила она.

— Моя семья не даёт много поводов для шуток, — сказал я. — Они слишком… нормальные.

— Нормальные — это скучно.

— Нормальные — это скорее безопасно.

— А тебе нужно безопасно?

Я подумал.

— Не знаю. Может, мне нужно, чтобы было больно. Чтобы чувствовать, что я живой.

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты интересный, Максим.

— Спасибо.

— Мне это нравится.

Она улыбнулась, и я почувствовал, что земля уходит из-под ног.

В середине июля мы впервые поссорились. По-настоящему.

Я сказал, что после армии, может быть, поступлю на контракт, останусь служить. Не потому, что мне нравится убивать — я вообще никому не желал зла. А потому, что не видел другого способа заработать и при этом чувствовать, что моя жизнь что-то значит.

Она побледнела. Побледнела так, что веснушки стали ярче, а губы почти слились с кожей.

— Ты хочешь умереть? — спросила она тихо, срывающимся голосом.

— Я хочу, чтобы моя жизнь что-то значила.

— А я? — спросила она. — Я для тебя ничего не значу?

— Ты, для меня всё, — сказал я. — Но я не могу сидеть на месте и ждать, пока жизнь пройдёт мимо. Я не могу быть… просто парнем. Нужно, чего-то добиться в этой жизни.

— Ты можешь быть просто парнем! — почти выкрикнула она. — Ты можешь быть собой, и этого достаточно!

— Для кого?

— Для меня!

Мы замолчали. Я смотрел на неё, она — на меня. В её глазах стояли слёзы.

— Ты эгоист, — сказала она.

— Нет, Варя.

— Ты трус. Ты боишься попробовать жить нормальной жизнью.

Она встала и ушла в дом. Я слышал, как хлопнула дверь — громко, с яростью.

Я не пошёл за ней. Просто сидел на крыльце, смотрел на закат и думал, что, возможно, зря я приехал эти летом в деревню.