Книга После Развода. Соседи поневоле, страница 23 – Майя Девятова

А если я уйду сейчас, то все мои вопросы останутся без ответа.

Вадим приехал в десятом часу вечера.

Я слышала, как машина въехала в ворота, как хлопнула дверца, как его шаги застучали по гравию.

Сидела в гостиной на диване, сложив ногу на ногу и скрестив руки на груди.

Рядом лежал ноутбук, и я делала вид, что читаю в нем важную информацию.

Он вошёл в прихожую.

Снял ботинки и прошёл медленными шагами в гостиную, ко мне.

Уставший, небритый, но эта небритость ему шла.

Он зашел с портфелем в одной руке, и с букетом красных роз в другой.

Поставил портфель и протянул цветы мне.

Я взглянула на него, потом на букет.

Спустя несколько секунд взяла его в руки и положила рядом на диван.

Вадим сел напротив, на журнальный столик, чтобы быть на уровне моих глаз.

— Я приехал, — сказал он, глядя на меня и расслабляя галстук на шее.

— Я вижу, — тихо сказала я.

— Ты решила?

— Нет, — я покачала головой. — Я осталась, потому что мы договорились, что когда ты приедешь, все объяснишь про Ирину. Лично, глаза в глаза.

Он тяжело вздохнул, от разочарования или от усталости.

— Я понял, расскажи в деталях про ее визит, — попросил он, пересаживаясь на диван.

Я рассказала каждое слово, каждую ее ухмылку, каждую деталь разговора.

Он слушал молча, только скулы ходили ходуном и руки периодически сжимались в кулаки.

— Она уволена, — сказал он, выслушав меня. — Я позвонил ей сегодня утром и отправил куда подальше без выходного пособия.

— Это ничего не меняет, — я посмотрела ему в глаза. — Ты не ответил на главное. У вас было что — то или нет?

— Нет, — он посмотрел прямо, не отводя взгляда. — Никогда, я клянусь тебе. Я был идиотом, я изменил тебе, да. Но не с ней, я не лгал тебе об этом.

— Я хочу верить, — прошептала я. — Но я боюсь.

— Чего?

— Что я снова поверю, а ты снова…

— Нет, — он взял мои руки. — Я больше не предам тебя, можешь быть уверена.

Я смотрела в его глаза, уставшие, полные надежды.

И в этот момент я сделала выбор.

Может быть слишком опрометчивый, но я поняла, что на данный момент не могу по — другому.

— Я остаюсь, — сказала я, тихо, неуверенно, но я это сказала. — С тобой.

Он выдохнул.

Так глубоко, будто не дышал несколько минут.

Крепко обнял меня.

Я чувствовала, как бьётся его сердце, сильно отдавая в его широкой груди.

— Ты не пожалеешь, — прошептал он, не отпуская из объятий.

— Я уже жалею, — ответила я. — Но, если не попробовать, то буду жалеть еще больше.

Мы сидели так долго, потом он встал, сварил кофе для нас обоих.

Что ждало нас впереди, никто не знал. Ни я, ни он.

Первая неделя после возвращения Вадима из командировки напоминала жизнь на минном поле.

Мы спали в гостевой спальне, в одной постели.

На нейтральной территории, не на его, и не на моей.

По утрам мы вместе готовили завтрак.

Говорили о погоде, о галерее, о выставках.

Ни слова о нас. Ни слова о прошлом. Ни слова о будущем.

Это было странное перемирие.

Ни мира, ни войны.

Никаких выяснений отношений.

Просто затишье, за которым могло быть всё что угодно.

Я ходила в галерею, работала как одержимая.

Подготовка к выставке Максима шла полным ходом.

Он приносил новые картины, мы обсуждали концепцию, спорили о цветах и форматах.

Он был лёгким, остроумным, ни на что не претендующим.

С ним я забывала о том, что дома меня ждёт бывший муж, что в моей личной жизни полный кавардак.