Книга После Развода. Соседи поневоле, страница 21 – Майя Девятова

Тому, кто однажды уже предал?

Или той, кто хочет меня уничтожить?

Забрать моего бывшего мужа себе?

Я легла на пол.

Прямо на ковёр.

Свернулась калачиком, как ребёнок.

И уставилась на выключенный телефон.

Где — то в саду стрекотали кузнечики.

Летний вечер пах травами и цветами.

Я пролежала так до утра.

Не спала, не ела, не пила.

Просто лежала и думала.

Вспоминала каждую деталь.

Каждый раз, когда он задерживался.

Каждый раз, когда смотрел в сторону.

Каждый раз, когда пах чужими духами.

Господи, как я не замечала раньше?

Или замечала, но не хотела видеть?

Утром я встала, подошла к зеркалу.

На меня смотрела чужая женщина, опухшая, бледная, с красными глазами.

Уставшая. Сломленная.

Я не хотела быть ею.

Я хотела быть сильной.

Той, кто уходит первой.

Той, кто не даёт себя уничтожить.

Я снова включила телефон.

Сообщения от Вадима посыпались одно за другим:

«Лина, ответь, пожалуйста. Я не сплю всю ночь». «Я люблю тебя. Только тебя. Никого другого никогда не любил». «Она лжёт. Она хотела тебя выжить. Я докажу».

Я написала одно предложение:

«Если ты не врёшь, то докажи мне это».

Он ответил сразу:

«Докажу. Когда вернусь».

Я не ответила, просто понимала, что мне нужны хоть какие — то объяснения от него.

День тянулся медленно.

Как тягучий мед, вязко и липко.

Я пыталась работать, но не могла.

Открытый ноутбук лежал у меня на коленях.

Я сидела в саду и листала ленту соцсетей, смотрела на чужие жизни, на чужие улыбки и думала, что у этих людей все хорошо.

А я… я застряла между «верить» и «не верить», между «остаться» и «уйти», между любовью и ненавистью.

В пять вечера я увидела, что в галерее есть время на запись.

Новый художник, Максим Корсаков, молодой, талантливый и с хорошими отзывами.

Я не хотела никуда ехать, но поняла, что если останусь в этом доме ещё на час, то сойду с ума.

Я оделась, накрасилась, впервые за много дней.

Спрятала опухшие глаза за тоналкой.

Надела любимое платье, то самое, в котором он впервые сказал мне «я люблю тебя».

Глядя на себя в зеркало, я сказала себе: «Докажи себе, что ты ещё жива. Что жизнь продолжается. Что не все так плохо».

Я приехала в галерею за час до встречи.

Пусто, тихо, только солнце льётся через огромные окна.

Картины на стенах смотрели на меня, как живые, каждая со своим настроением, со своей историей и авторской идеей.

Галерея была моей, но я почему — то сейчас чувствовала себя в ней чужой.

Марина, администратор, уже ушла.

Взяла ключи у охранника.

Во всей галерее я была одна.

Прошлась по залам, посмотрела на новые работы.

Остановилась перед одной, большим полотном, черным, с красными всполохами. Как мое состояние сейчас, черное, с красной болью.

Максим пришёл ровно в семь, как и было назначено.

Он был высоким, под метр девяносто, наверное.

Светлые волосы, чуть длиннее, чем обычно носят мужчины, небрежно зачесанные назад.

Глаза серые, внимательные, с легкой искрой.

Улыбка легкая, непринужденная, будто он смеется над какой — то шуткой, которую знает только он.

— Лина Сергеевна? — он протянул руку. — Максим Корсаков. Очень рад знакомству.

— Взаимно, — я пожала его руку, тёплую, сухую ладонь, — Проходите, я покажу вам залы.

Мы пошли по галерее.

Я рассказывала о концепции, о предстоящей выставке, о художниках, с которыми работаю.