Книга Развод с осложнениями, страница 4 – Анна Верес

Потом был их первый поцелуй — в больничном дворе медицинского, поздно вечером, после зачёта по биохимии. Снег, декабрь, она была в пальто с большими пуговицами и думала о том, что правильно застегнулась.

Потом — ещё год. Ещё одна осень. Потом свадьба — небольшая, без размаха: их родители, несколько близких друзей, ресторан на двадцать человек, платье она выбирала в трёх магазинах и остановилась на простом белом. Максим сказал: «Ты красивая». Именно так — без лирики, просто констатация. Ей понравилось.

Потом была ординатура — его и её. Потом — Даша.

Потом — годы.

Анна думала обо всём этом не то чтобы с болью. Скорее — с тем особенным чувством, когда смотришь на старую фотографию и узнаёшь людей на ней, но не совсем понимаешь, как они связаны с тобой сегодняшней.

Она проснулась в пять вечера, когда за окном уже темнело.

Полежала, глядя в потолок. Потом встала, пошла на кухню, поставила чайник.

Бумаги с гербовой печатью лежали на краю стола — аккуратно, никуда не делись.

Анна взяла их, сложила ровно. Открыла ящик стола. Положила. Закрыла.

Чайник вскипел.

Она заварила чай — настоящий, листовой, который мама присылала с дачи каждое лето в маленьких пакетах с надписью «Аня, пей нормальный чай, а не эти пакетики в ниточку».

Села у окна.

Смотрела на вечерний город.

Думала не об этом.

Думала о том, что завтра в восемь — обход, надо не забыть посмотреть анализы Бурмистровой и поговорить насчёт Коли с заведующим.

Это тоже было своего рода честностью — не притворяться, что думаешь о важном. Думать о том, о чём думается.

* * *

Когда она узнала об измене, телефон был горячим от его рук — он только что взял его со стола, посмотрел что-то, положил, пошёл в душ.

Анна убирала со стола. Взяла телефон — положить в сторону, машинально.

Экран зажёгся от её прикосновения.

Сообщение было прямо на экране — он не закрыл его полностью. Может быть, просто не успел. Может быть, торопился. Четыре слова и смайлик — она не помнила потом, какой именно смайлик, только что он был. И имя в шапке сообщения: Кристина.

Анна стояла с телефоном в руке и смотрела в эти четыре слова.

Из ванной слышался шум воды.

Она положила телефон на стол. Ровно, лицом вниз.

Вернулась на кухню.

Стала мыть посуду.

Вода была горячей — она не регулировала. Руки покраснели. Она не замечала.

Максим вышел из ванной через десять минут — свежий, в домашней футболке, с мокрыми волосами.

— Кофе есть? — спросил он.

— Есть, — сказала Анна.

Голос был ровный. Руки не дрожали. Она сама не понимала почему.

— Спасибо, — сказал он, налил кофе и ушёл в комнату.

Анна смотрела на его кружку на столе ещё долго после того, как он ушёл.

Потом взяла тряпку и вытерла стол — там не было крошек, но она всё равно вытерла.

И только тогда, стоя с этой тряпкой в руке посреди совершенно чистой кухни, она позволила себе понять то, что уже поняла.

* * *

Развод прошёл тихо.

Это было, пожалуй, самой странной его чертой — тишина.

Не было сцен. Не было разбитой посуды. Не было ночного разговора с выяснением «кто виноват» и «как это вообще случилось». Максим сказал: «Я думаю, нам нужно поговорить» — она ответила: «Я думаю, мне уже не о чем говорить». И он, кажется, понял.

Они обсудили Дашу. Тихо. По-деловому. Как хорошие коллеги, решающие сложный клинический вопрос.