Книга Крапива, которая любила читать. Часть 2, страница 37 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

— На заднице… — простонал он. — Только ты способна на такое… такое богохульство! Эльфы бы словили когнитивный диссонанс от непонимания: казнить тебя или...

Я не выдержала и перебила:

— Или целовать в это самое место? Не, обойдутся. Все, хватит о моих интимных достоинствах. Ты тут вроде как признаваться собирался, а меня теперь любопытство распирает, буквально смертельное.

Цветочек посмотрел на меня глазами несчастного котика, которого выгоняют под дождь. Но я осталась тверда и даже изобразила кровожадную улыбку дознавателя инквизиции. Мужчина вздохнул и, убедившись, что вокруг нас ни души, все толкутся в отдалении, начал:

— Как ты уже видела, когда-то очень давно меня принесли в жертву священному дереву. Вернее, даже не меня, а это вот тело. — Нарцисс окинул себя взглядом и развел руки в стороны. — Незаконнорожденного сына эльфийского правителя того времени от одной из его многочисленных рабынь местного короткоживущего племени.

— Вот сволочуги, — я поежилась, невольно вспоминая все, что видела, или, скорее, ощущала, — ушастые!

— Ну, тогда никто не думал, что это нечто несправедливое и отвратительное. Даже называли это честью. Такую жертву, обязательно имеющую кровь правящей семьи, приносили где-то раз в пятьдесят лет, ну или когда случалось нечто ужасное. Чтобы задобрить великое дерево.

— И все равно случилось нечто ужасное, — кивнула я сама себе. — В смысле, я то ли видела, то ли читала, то ли вспомнила что-то подобное.

— Да. — Нарцисс тоже кивнул. — Как я уже сказал, королевскую кровь в жертву приносили где-то раз в пятьдесят лет. А вот обычную, как соплеменников, так и пленников, — регулярно. Порой десятками в день, особенно на праздники. Но Вечное Священное Древо на самом деле не нуждалось в кровавых жертвах. Жрецы и правители первородных или что-то напутали, или исказили учение нарочно. Многие смерти собственных детей подточили корни Магна Мэлор’рэ. Однажды настал момент, когда чаша его терпения переполнилась. Когда меня медленно и мучительно убили в его корнях, оно… умерло.

Но так же, как и любое старое дерево не может просто так уйти в небытие, так и Мэлор’рэ не исчез бесследно. Все свои последние силы древо отдало на создание единственного семени. И, умирая в его корнях, я это семечко…

— Проглотил? — с восхищением спросила я и вдруг начала смеяться. — Еще меня богохульницей обозвал. А сам?

— Как будто можно хорошо соображать с перерезанными венами, истекая кровью, — пробухтел цветочек, пытаясь не рассмеяться вместе со мной. Я кожей почувствовала его удивление. Мол, как так вышло, что самые темные и болезненные воспоминания вдруг стали такими… дурацкими? — Я подыхал в его корнях уже минут двадцать. Да мне все равно было, что глотать. Я вообще не нарочно.

— А дальше что? — Я перестала хихикать и просто уткнулась лбом цветочку в плечо. Мое дыхание щекотало волосы у него на шее.

— А дальше семечко проросло. И я перестал быть существом из плоти и крови. Но и деревом не стал. Я только…

— Росток? Корешок? Семечко-то уже склевал. В смысле, проклюнул.

— Ну почему тебе все надо перевернуть с ног на голову и обхихикать? Ничего я не клевал. Но да. Я теперь ни то ни се, еще не дерево, уже не полуэльф. Хранитель знаний и «питательных веществ», которые требуются для взращивания будущего мирового древа.