Онлайн книга «Лайриэйль Лайвджой»
|
Мля, самому противно, да что ж такое-то, Матерь! Откуда оно, это блеянье? — Стоооп, притормози. – Госпожа погладила меня по плечам, по напряженным бицепсам, а я только тут понял, что непонятно когда успел обнять ее колени, прижаться к ним с такой силой, что ей, наверное, даже больно… противно… Урод. Дернулся прочь и заработал легкий подзатыльник. И нетерпеливый жест – разрешающий, нет, приказывающий вернуть все как было! М-м-м-м… Не сдержался, застонал, вжимаясь в эти колени лицом, словно спрятаться хотел. От всего, от… — Откуда ты взялся нам мою голову, дурень такой… наблюдательный. Голос у госпожи совсем не сердитый, даже чуть-чуть насмешливый, но насмешка такая… от которой, неизвестно почему, вдруг в душе начинает шевелиться что-то похожее на надежду. — Если ты говоришь о Кайе, то он не смотрит на тебя только тогда, когда на него смотришь ты. – Я даже лицо оторвал от этих теплых коленей, неверяще заглядывая госпоже в глаза – это она серьезно? — Слушай, я тебе поражаюсь. – Усмехнулась она, запуская пальчики в мои волосы. Как она сказала? Кот нашкодивший? Какой угодно кот, только пусть гладит! Сейчас замурлычу. Ой! — Ты погоди блаженствовать, послушай сначала. – Строго велела девушка, после того как чувствительно дернула за челку. – А то не буду гладить. Слушаешь? То-то. Чего ж ты хотел, чучело ты дурное? Он же тебе объяснил все. Насчет драк и борделя просветил? Во-о-от. И почему два года доставал, тоже поведал? Хорошо. А ты что ответил? Я молча вывернулся из-под рук и снова уткнулся носом в ее колени. Наглость, знаю. Но я все равно идиот, и все всегда порчу. Хуже уже не будет. — Ну, понятно. Сбежал от него? – Госпожа у нас догадливая… или хорошо осведомленная. – И чего ты тогда хочешь? Он тебе все сказал, а ты его чувства не принял. Задирать тебя больше нельзя, если не хочет окончательно потерять. Что еще он, по-твоему, делать должен? Цветы тебе дарить и песни петь под дверью? Ты что, Кайя не успел за два года изучить? Хотя… ты, вообще, у меня на редкость хорошо умеешь очевидных вещей не замечать. Я слушал и не верил собственным ушам. Это что… это как? Это я сам дурак опять, получается? — А он… нового друга себе нашел! Ох ты ни фига ж себе… матерь! Что я несу? И остановиться, главное, не могу, жалуюсь тут госпоже, как… как малек пятилетний, у которого конфету отобрали! Кажется, даже тон самый что ни на есть мальково-конфетно-обиженный. Матерь Сущего, мля! Заткните меня кто-нибудь! Мне кляп нужен! Срочно! — И у вас… их теперь и без меня двое. Они там хорошо так спелись… хохочут, обнимаются у него в комнате… я вам больше не нужен… Все. Поздно. Матерь… Пора топиться. Сейчас выставят - и в озеро. — Здрасте, приехали. – Госпожа смотрела на меня с таким изумлением, что я невольно ежиться начал – так на неизвестную науке зверушку смотрят. – Это еще что за песни? Ройс? Ну нет, дорогой мой, так не пойдет. Совсем мозг выключился, напрочь. Это ты мне что, сцену ревности изобразить пытаешься? — Нет! Госпожа! – я искренне ужаснулся и замотал головой. – Что вы! Да я никогда бы не посмел! Я просто… я боюсь. Я боюсь вам надоесть. Я всем надоедаю быстро. Ну вот, высказался. Оратор, мля. Кретин. — Дурак ты, и уши у тебя холодные. – Госпожа нащупала мои уши и как следует подергала сразу за оба. – Вот, я ж говорю – холодные. Ты же такой красивый, Чучело, такой… трогательный, когда ласкаешься. Когда боишься. А уж когда слезы… |