Книга Лайриэйль Лайвджой, страница 129 – Ирина Смирнова

Лайри:

Он был таким… забавным. У него глаза двигались, как у котенка, когда перед носом бумажкой на веревочке водишь. Только Ройс следил не за бумажкой, он глаз не сводил с бежевого латексного анфаллоса, особенно когда я встала, и тот качнулся перед лицом парня. Зрачки расширены… Губы покусывает и молчит, только дышит глубоко. Страшно? Хорошо… мне нравится!

На самом деле я не собиралась особенно его мучить, когда за его спиной выбирала себе игрушку. Просто все остальные анфаллосы с креплениями, или, как их принято называть, чтобы отличать от тех, что без креплений – страпоны, были двусторонними. А я… как-то не дошла еще до этой стадии даже с Найсом, всегда мягко уводя игру в сторону, когда он… как бы так сказать… нет, не пытался куда-то не туда двигаться, но оказывался опасно близко к моей девственности со своим языком и пальцами. Ну да, да, я разрешила ему ласкать меня не только так, как принято у наложников, но и руками, потому что мне самой это очень нравилось. Только вот этой чертовой дефлорации я боюсь и пока не придумала, как решить эту проблему. Самой? Ну нет, как-то это глупо и неправильно. Ничего, я что-нибудь соображу. Скоро.

Так вот, односторонний страпон был один, и только такой… габаритный. Но зато как здорово Ройс его боится! Так что пусть думает, что это специально. Тем более что я, и правда, хочу кое-что выяснить, пока не добралась до Чейя. А представив, как «это» будет мееедленно входить в Ройса, на глазах растягивая его соблазнительную задницу, я облизнула губы в предвкушении. Внизу живота закрутился знакомый огненный смерчик.

Когда парень вернулся на кровать и встал в указанную позу, я опять не удержалась и кончиками пальцев стала водить по его телу, обрисовывая сначала ложбинку позвоночника на покорно прогнутой спине, потом вдоль ребер к мускулистым квадратикам живота… Он там, кажется, даже не дышит, только прогибается, и под моими пальчиками гладкая кожа становится «кундейкиной» - в пупырышки.

Оставила в покое спину и потянулась туда, где мне интереснее всего. Ноготками, чуть прикасаясь, совсем не больно, обвожу плавные полукружья. Тут тоже сразу пупырышки, и следы от ноготков – сначала белые, потом резко розовеющие. Но я же совсем легонько, это не может быть больно! Ради интереса потихоньку, с той же силой, провела так по своему бедру. Да, не больно, но полоски тоже есть… на самой себе… ну, ничего особенного. А моя игрушка чуть слышно постанывает сквозь сжатые зубы, чутко реагируя на каждое мое движение. Я не против, чтобы ему было приятно, просто сначала приятно должно быть мне!

А мне приятно провести пальчиком от копчика вниз, раздвигая упругие ягодицы, и погладить плотно сжатое колечко, чувствуя, как вздрагивает и напрягается под руками теплое тело. Смазку свою какую-то там он, конечно, не забыл, отправляясь к госпоже… так что пальчик легко скользнул внутрь, несмотря на сжавшиеся мышцы. Это было даже приятно – он таким тесным оказался, теплым… а пусть сжимается, пусть. Так даже больше возбуждает, когда вторгаешься в него почти насильно. Один палец, два… три… стооонет чуть слышно, вздрагивает.

Так, я ж ему еще наказание обещала. Как-то надо это совместить… о!

Я опять отлучилась к своей заветной коробочке и вернулась с двумя тюбиками. Для начала положила их на покрывало так, чтобы Ройсу было видно, и прокомментировала: