Книга Поместье-банкрот и муж обормот, страница 2 – Алекса Алс

А эти два заядлых синих рецидивиста (ну а как их ещё назвать?) в ответ показывают мне кулак.

Я вижу в них столько братской солидарности и тихой угрозы, что я почти слышу их немую фразу: «Ты нас перед жёнами рассекретила — теперь мы тебя не забудем».

Хочу показать кукиш им в ответ. Мол, не на ту напали, я не из пугливых, — но в этот момент моя вторая рука, которой я отчаянно цеплялась за раму, неожиданно даже для меня самой разжимает пальцы.

И вот я уже парю в воздухе, пролетая с громким ором мимо опешивших от такого перфоманса соседок.

В этот миг время будто замедляется. Я успеваю подумать, что, наверное, так чувствуют себя птицы, только им-то летать нравится, а мне — совсем нет.

— А мне лета-а-ать… А мне лета-а-ать… — мысленно тяну я эту строчку, будто это мой личный гимн паники, — совсем неохота!

Громкий шмяк моей тушки в посаженные под окнами цветы возвещает о том, что если я не погибну сейчас, то мне всё равно не жить — по крайней мере, спокойной жизнью. Клумбы принимают меня с неожиданным гостеприимством, но я-то знаю, что это обманчивое впечатление.

Та самая Галка, которой я ценой собственного здоровья помогла отыскать вторую половинку в изрядном подпитии теперь, вероятно, добьёт меня на месте — и не за мужа, а за покалеченные на её горячо любимых клумбах астры и хризантемы. У неё к этим цветам отношение почти религиозное. Она их поливает, разговаривает с ними и, кажется, даже рассказывает им сплетни про соседей.

Да уж… нету никаких проблем, кроме этих хризантем… — мысленно подпеваю я себе, пока моё сознание окончательно не заволакивает тьма. Кажется, я вышла не в то окно.

— Хрю, хрю…

Это ещё что такое?! Серьёзно?!

Что-то мерзкое, слюнявое и холодное касается моего лица, пока я пытаюсь собрать своё сознание по кусочкам. Только вот оно никак собираться не желает — даже в жалкую кучку, не говоря уж о стройной логической конструкции.

Прямо как пазл, который кто-то специально перемешал, да ещё и пару деталей потерял.

Приоткрываю глаза… и прямо-таки офигеваю от увиденного. Надо мной склонились две огромных свиньи. Их пятачки так близко, что я, кажется, могу пересчитать каждую морщинку.

А я лежу в грязи на земле, в самом центре какого-то скотного двора.

Столько грязи за раз мне видеть в жизни ещё не приходилось. Даже когда я случайно заглянула в комнату к племянникам, которые наотрез не разрешают моей сестре (и по совместительству их матери) там убираться.

Ну а что с них взять… подростки.

Хотя… если сюда поставить несколько чашек с засохшими по стенкам макаронами и с десяток кружек с заплесневелым содержимым, то от комнаты моих племянников-подростков этот двор вообще отличаться перестанет.

Разве что тут ещё хрюкают и копытами топают.

— Госпожа Катрин, как же вас так угораздило? — какая-то женщина в старомодном чепце подбегает ко мне и помогает подняться.

Грязь потоками стекает по моему платью, оставляя на ткани причудливые узоры, будто какой-то авангардный дизайнер специально так задумал.

И только сейчас я наконец вспоминаю, кто я на самом деле. Ну, вернее, кем я являлась до отключки. И последнее, что я помню, — это падение в хризантемы.

Вот те на… Я в чужом теле и неизвестно где. Прелестно. Просто мечта любой попаданки, да.

— Спасибо вам… — выдавливаю я, стараясь выглядеть хоть чуточку благородно, хотя с текущей по подолу грязью это примерно так же реально, как заставить кота носить галстук.