Книга Хайноре. Книга 1, страница 42 – Рика Иволка

И все ж седмица — это долго. Поторопиться надо, придумать что-то, только бы леди Алесса не вздумала резко сорваться, да поехать, только бы подождала еще. Хотя чего она ждет, и почему так часто спускается в темницу, Нора тоже разузнать не смогла. Мало кто о ней дельного говорил — мужики титьки обсуждали, бабы наряды и цацки. Тоже за глаза, конечно, как с Душкой.

Маиса и госпоже часто носила еду, Нора видела, когда следом ходила. И почему она? Потому что самая главная среди дворовых девок? Или потому что лишних вопросов не задает? Молчаливая и расторопная, да Душку слушается, как Отца Всесоздателя. Наверное, потому. Как же к ней подступиться…

Однажды Душка отозвала Нору от котлов и поручила пару дней пораздавать в солдатской столовой, местная девка слегла с желтой горячкой, надо было ее заменить, а чумазые котлы, друзья твои, мол, никуда не денутся, дождутся. Хайноре может и хотела взбрыкнуть, но вспомнила, что в те дни ей с Маисой работать, и запросто согласилась, хотя кухарка ее, само собой, и вовсе не спрашивала. Нора очень старалась, бегала, столы перед обедом натирала, делала все, что Маиса ей велела, каждое слово ловила. Носилась с кувшинами, с едой, боялась уронить что-то, но еще больше боялась не успеть.

— Не суетись, всем мешаешь! — только и говорила рыжая потаскуха.

Маискины товарки посмеивались над Норой, шептались о чем-то. А ее злость брала, сильная злость, она терпела, терпела, а потом сорвалась и пошла на кухню за Маисой, встала к ней прямо вплотную, чуть ли не лоб в лоб, как северянин делал, когда разговор серьезный заводил. Рыжая рыбина аж назад выгнулась.

— Ты зачем так со мной?! Что я тебе дурного сделала?!

— Не место тебе здесь, с честными людьми работать! В темницу тебя нужно, к твоему полюбовнику, и чтоб казнили с ним же! — так взвилась Маиса, аж губы противно задрожали. — Все здесь знают, какие вы дела творили, Мельнский Палач и его женка, тьфу! Ко мне не суйся, поняла, поняла? Я тебя не боюсь!

Круто развернулась и ушла, да так резко, что чуть чепец в котел с похлебкой не улетел. Весь обед Нора потом хмурая ходила, ворчала проклятья себе под нос — чтоб вас Костяной уволок, чтоб смех поперек глотки комом встал, чтоб, да чтоб… А девки все хихикали, Маиса вместе с ними, гордая, что Нору, мол, на место поставила, не забалует здесь, преступница, будет ей каторга, похуже, чем в темнице. А под конец обеденного часа Хайноре так устала, что зазевалась и не заметила подножки — с криком повалилась на дощатый пол, вместе с подносом и грязными тарелками. Девки захохотали еще пуще, а Маиса прошла мимо, бросив вниз победный взгляд. Нора рыкнула, потом разревелась вдруг, аж самой стыдно стало.

— Так и будешь валяться и ныть? — услышала она знакомый голос над собой, а потом почувствовала, как кто-то уперся ей сапогом в спину. — Я-то думал, ты крыса с характером.

Нора подняла голову, огрызнуться хотела, но слова комом встали в горле. Варой сидел за столом, лениво жуя яблоко, и поглядывал на нее единственным глазом, столь же безразличным, как и пустая глазница.

— Покажи им, кого здесь нужно бояться.

Он надавил сапогом посильнее, а потом убрал ногу, и Хайноре тут же вскочила с грязного пола. Варой пугал ее этим своим мертвецким взглядом, он наводил жуть на всех местных девиц и даже некоторых мужиков, сам Скриф старался обходит его стороной, а от Шмыги вообще даже рожек да ножек не осталось. Вароя надо бояться — все знали. И сира Грихара, и Душку, и леди Алессу, и пленника в темнице. И все эти звери разные — у кого-то страшная морда, кто-то с длинными когтями и острыми зубами, кто-то маленький, а кто-то большой. Всех их знали в лицо, по запаху, по когтистым следам. Но кто же самый страшный зверь в этом лесу?