Онлайн книга «Хайноре. Книга 1»
|
А ведь когда-то она так до одури рыжего своего боялась… за то, что сиротой ее сделал, за то, что Гавара, как квохталку, придушил, за то, что ее брал, невзирая на мольбы и слезы… но этих людей она боялась по-другому. Так боятся палача или смерти, так боятся чудища из сказок, так, будто холодной воды выпил, и теперь чувствуешь, как она растекается по нутру, так, будто знаешь, дерзнешь — и тебе не простится. Убьют тебя, точно убьют, тут ты не нужен, чтобы дорогу показать, чтобы ладным малым среди людей прикинуться, тут в тебе никакой нужды нет — попользуют, а потом придушат. Это Хайноре, дочь лесника, чуяла, как зверь. В Таронь они приехали на четвертый день, с петухами. Утро занималось пасмурное, пахло дождем и дул холодный сырой ветер, осенний, поняла Нора. Осень пришла. Это видно было и по людям здесь — все суетились, готовили сараи под урожай, собирали ранний, поля недалече от Тарони уже вовсю золотились стогами. Но когда их телега завиднелась у крепостных ворот, когда пересекла их и двинула дальше, вглубь каменных старинных стен, люди побросали свои дела и собрались поглазеть. Шептались о чем-то, нос воротили, плевались. — Убийцы… Палачи… — Хде? А хде?! — Вон, едуть. — Погань какая… — Ну всё, расчехляй, палач, топор. — А что начальник?.. — Еще не воротился с важной встречи, говорят. — Ничего, воротится — разберется. — Разберется, разберется. Нора спрятала лицо в ладонях, чтобы не видеть никого, и чтоб ее не видели, хотелось свернуться в калачик и исчезнуть. — Что же будет с нами… — плаксиво прошептала она, прижимаясь плечом к рыжему. — Что же нам делать… Не хочу умирать… Ой, мамочка моя… Но северянин молчал. Смотрел на всех волком, и молчал, точно камень могильный. Уж ему-то, думала Нора, не страшно, он же воин, он же со смертью на короткой ноге, он вон какой сильный, говорила она себе. Так и ты не будь трусихой! Ты женой ему хотела быть! А волки мышей в жены не берут! — Рыжего в темницу, шкуру его в допросную. На цепь. Их выволокли наружу, Нора плакала и причитала, а северянин все рычал на нее, шипел: — Заткнись! Слушайся, не спорь ни с кем, делай что велят, поняла? Хоть раз в жизни меня послушай! — Не хочу! Не надо! Не бросай!.. Нора кинулась следом, но Варой схватил за волосы и больно дернул. Она сидела на грязной дорожке, ревела и смотрела, как северянина, мужа ее и мучителя, уводят в крепость, толкают в спину, смеются и глумятся. А потом увидела нож на поясе у одноглазого, и очнулась уже привязанная к стулу в каком-то сыром подвале. Саднило лоб, голова плыла, руки и ноги окоченели. Холодно тут было, мерзко, слезы застыли на лице и противно стягивали щеки. — Звать-то тебя как? Одноглазый сидел за столом напротив и точил нож. На скуле под здоровым глазом кровил порез. — Х… Хайноре… Нора… — Хай, хай… это на староцерковном что ли? Падение… упадок… Он испытующе поглядел на нее, и Нора замотала головой — не знала она, тятька ее так назвал… Варой хмыкнул. — Ишь, имечко-то какое длинное, благородное. Тятька из тебя принцессу растил? — Н-нет… — Ну уж наверняка честную девушку, так? Нора кивнула, изо всех сил стараясь не смотреть на его окровавленную рожу. — За каким ж лесным хером ты с убийцей якшаешься? — Он не убийца! Нет! Не так все было! Так… так получилось… он не нарочно… скажите, скажите все начальнику, скажите, что я Нора, дочь лесника, скажите ему, он придет, он с моим тятей хорошо знался, я ему расскажу, как было, скажите, пожалуйста… |