Книга Хайноре. Книга 1, страница 112 – Рика Иволка

Но стоило ей его отодвинуть, как у проема вдруг вырос Биро.

— Что такое?

— Я разбудила тебя?! — охнула Лира.

— Ну…

— Ха! Как же, — громким шепотом отозвался сир Галлир, сидящий у маленького костерка. Одна большая и одна маленькая тень лежали подле на земле. — Он тут у телеги сидит, как сторожевой пес. Ждет, видно, случаю, вам юбки в кустиках подержать, миледи.

Биро резко обернулся. Лира не видела, как северянин посмотрел на мужчину, но тот, хмыкнув, замолчал.

— Помочь?

Леди вздохнула, и протянула ему руку.

— Можешь помочь мне спуститься. И все, — поспешно уточнила она.

— Как скажете.

Северянин позволил Лире опереться на него, и, осторожно придерживая за талию, помог сойти со ступенек.

— Ты, что, в самом деле не спал? — Оказавшись внизу, леди снова почувствовала себя крохотной, почти ощущая нависшую тень Биро, целиком скрывающую ее от света костра. Это чувство подстегнуло в дочери Советника короля недовольство. — Я не просила меня сторожить.

— Я знаю. Но вы же не думали, что я и впрямь оставлю вас без присмотра, особенно в таком положении?

— Особенно? — Леди громко фыркнула. — Хочешь сказать, что в ином положении, мне тоже требуется присмотр? Нет, не требуется!

Лира увидела на затененном лице Биро смутные очертания улыбки и это ее так возмутило, что леди не сдержавшись толкнула северянина в плечо. Так, как леди вовсе не подобает.

— Не надо со мною, как с ребенком! Хватит!

— Дело не в этом, миледи. Я просто беспокоюсь. Несколько дней назад вы были слепы и беззащитны, как новорожденный каур, а теперь еще и упали…

— Это было несколько дней назад и уже закончилось, и ходить я могу сама, — строго оборвала его Лира, слыша в собственном голосе тон Алессы. — Я больше не… новорожденный каур. Это кто еще такой?

— Детеныш северной кошки.

Лира снова фыркнула. Лучше я буду северной кошкой, чем ее слепым котенком, решила она, и, отбросив руку северянина, медленно, но упорно, поковыляла в лес по своим делам.

Утром телега двинулась дальше. Завтракали на ходу сыром и вяленым мясом, запивая все это водой. Милорд, не евший несколько дней, обильно налегал на запасы, приводя в бешенство ведьму.

— Нечего было держать меня в забытьи и морить голодом, — невозмутимо отвечал северянин, ковыряясь в зубах щепой. — Если боишься остаться без еды — пусти меня в лес. Будет тебе дичь.

— Ой ли! — фыркнула ведьма, руки-в-боки. — Ты еще помнишь, как охотится? Без слуг, гончих псов и позолоченного лука?

— Остроумно, — беззлобно отметил лорд, утирая руки о свой длиннополый, подбитый мехом кафтан. — Но не беспокойся, я хорошо помню, каково охотиться голыми руками, пока ты сидишь у дерева и ревешь в три ручья.

Все затихли, даже Биро застыл, не успев откусить сыру. Альма так посмотрела на милорда, что впору было тому прятаться прямо под землю, а потом, ничего не ответив, скрылась за настилом со стороны возницы, где вовсю подгонял лошадей сир Галлир.

— Теперь я понимаю, кто научил ее такой беспроглядной жестокости, — хмуро проговорил Биро, неохотно доедая сыр.

Милорд глянул на брата исподлобья, то ли отряхивая грудь от крошек, то ли утирая о рубашку руки.

— Что, ужель она тебе поведала нашу славную историю знакомства? Надо же. Я б о таком молчал, скрипя зубами да точа ножи.

— Ножи, как видишь, она уже наточила.