Книга Книга Паучихи, страница 16 – Рика Иволка

— А они чувствительные, да? – Она провела ладонью над подрагивающими перьями, и в этот раз дэв не удержался – отдернулся. Хозяйка смерила его строгим взглядом. – Идем. Пора найти тебе подходящую одежду.

— Он не поет.

— Какая потеря! – Иллиам всплеснула руками. – Он, что, ущербный? Дэв-калека?

Мэл повела плечом, как бы говоря «не знаю». Ее больше занимали предметы, расставленные на столе в покоях сестры. Жреческие святыни для поклонения темной матери. Сложенные в шкатулку лиловые кристаллы, заполненные сгустками магического вещества, добытого из Плана Многих Удовольствий – божественного обиталища Баладай, миниатюрная статуэтка самой Богини, завернутая в блестящий шелк, сотканный зачарованными пауками в подвалах Великого собора Гит’диа, плащаницы из той же материи с магическими рунами. Все эти драгоценности понадобятся Иллиам для создания алтаря в особняке колдуна и обучения его премудростям поклонения Баладай. Как и платье, которое она сейчас примеряла под чутким контролем портного и его подмастерья.

— Прошу вас, дева, – едва слышно проговорил швейный мастер, не решаясь поднять голос, хотя даже Мэл заметила промелькнувшее на его лице раздражение, впрочем, быстро скрытое за маской подобострастия. – Не дергайтесь, мои иглы могут навредить вам.

— Если твои иглы навредят мне, как думаешь… что будет с тобой? – промурлыкала Иллиам, обращая хищное острое личико на портного. Мужчина сглотнул, опустив взгляд, и продолжил работать. Сестра удовлетворенно хмыкнула, однако свои неуемные руки все же опустила. Все-таки этот наряд был нужен ей самой – платье с высоким воротом под самый подбородок, с длинными рукавами, с жреческой юбкой в пол и вуалью. Черное, как ночь Юдоли. Все для того, чтобы сберечь благородное тело от прикосновения солнца.

— Нет, я не понимаю… – снова запричитала Иллиам. Сейчас она походила на странную статую – недвижимое тело, вокруг которого кружат мастера с булавками и мелками, и оживленное лицо, выражающее негодование поровну со скукой. – Какая птичка не умеет петь? Он лжет тебе, сестрица, проучи его, пока он не решил, что может безнаказанно врать своей госпоже.

— Не указывай мне, как обходиться с моим рабом. – Мэл сердито скрестила руки на груди. – Не так уж мне и нужно, чтобы он пел. Для этого есть менестрели.

Иллиам лукаво улыбнулась, стрельнув в нее хитрым взглядом.

— Скажи-ка лучше… – шепнула она, когда портной отошел за инструментами, – ты уже отведала его?

— Отведала? – Малврае вскинула бровь. – Я не питаюсь дэвами.

— Не строй из себя дурочку! Ты воспользовалась его телом?

— А… Кхм. Нет… еще нет.

— Какая ты терпеливая! А я бы уже… Меня забавляют его смешные округлые уши! В них кроется какая-то слабость, беззащитность. Подумай только, Пастырь создал людей такими никчемными! Никакой гармонии линий, изящной остроты, завуалированной опасности. Но что-то есть в их неуклюжей несуразности… что-то новое и притягательное. Согласна?

Мэл снова пожала плечами. Она еще не поняла, испытывает ли к своему дэву что-то помимо раздражения и желания поглумиться. Он скрытен и осторожен, это вызывало подспудное беспокойство и, как следствие, раздражение. Возможно, стоит хорошенько разговорить его, возможно, для этого понадобится плеть.

— Малврае, – сестрица снова изобразила укоризненный тон матушки и ее улыбку – в меру добрую, в меру наставительную. – Чувственность – один из важнейших аспектов Богини.