Книга Книга Паучихи, страница 121 – Рика Иволка

Джавад сказал что-то на незнакомом наречии стражнику, что пристегивал к столу ее руки, и тот рванул ворот ее рубашки, обнажая шею, а потом зафиксировал ладонями голову. Мэл чувствовала, как немеют губы, как тело дрожит от напряжения. Мэл чувствовала страх, страх мышонка, замершего перед змеей. И когда змея вонзилась иглой ей в шею, Малврае Алеанундер, дочь матриарха, жалко всхлипнула и распахнула глаза так широко, как могла.

— Прости, прелесть, – сказал колдун, одной рукой поглаживая ее по голове, а второй приставляя к своим темным губам другой конец трубки. – Это будет больно.

Мэл и Алак закричали одновременно.

Ничего не было. Больше ничего.

Только холодный камень под, холодный камень над, холодный камень с боков. Сквозь решетку спереди видна лестница, и откуда-то сверху нее шел тусклый свет. Холодно было и внутри. За слоем кожи, плоти и костей ничего не было. Больше ничего, кроме холода.

Так пусто она не чувствовала себя даже когда пал ее Дом, и осознание этого падения растеклось по телу и всем жилам горечью, болью и виной. Сейчас ее жилы опустели. Из них ушло что-то важное. Что-то, что было всегда и без чего она никогда еще не была.

Мэл бестолково щупала свое тело, трогала бинт на шее, куда недавно присасывалась змея. Вспомнила темные губы колдуна в оттенке ее крови, как он сыто прикрыл глаза, прежде чем сознание ее покинуло и вернулось уже здесь, в холодной клетке. Она никогда не думала о том, что однажды окажется по ту сторону решетки. Никогда. Не верилось, что она действительно здесь. Не верилось, что она сама пришла сюда, как на закланье. Дэв предупреждал ее. Предупреждал как мог, сквозь печать молчания, сквозь ее упрямство. И непонятно, что из этого было более прочным – печать или упрямство. Возможно, и то, и то. Возможно, сестра была права, насмехаясь над ней и считая упертой дурой.

Илли…

Слезы выступили на щеках, Мэл устало вытерла их, стараясь не зацикливаться на очередном эпизоде своей постыдной слабости. Не хватало еще реветь. Ее гордость и так держалась на волоске. Как и рассудок.

Послышались тихие шаги, решетку накрыла тень.

— Мэл? Ты… как?

Во мраке темницы его кожа чуть светилась, как и синие глаза. Она уже и забыла, как это было красиво там, в полутьме Юдоли, во времена, когда все было просто. Он – ее первый раб, она – его первая госпожа. А теперь что? Теперь госпожа в клетке.

— Ничего не чувствую. Только холод. – Мэл снова пощупала кожу, она была теплой снаружи, но изнутри таковой не ощущалась. Очень странно.

— Да… это пройдет. Скоро. Я чувствовал то же самое, когда он… делал так и со мной.

— Я не чувствую… своей магии.

Алактир издал тяжелый вздох, прижимаясь лбом к решетке.

— А это, увы, не пройдет…

Она не нашлась что ответить. Внутри было поразительно спокойно. Но это спокойствие казалось иллюзией, скрывающей что-то страшное.

— Я придумаю, как вытащить тебя отсюда. Как нам уйти. Я придумаю, – беспокойно зашептал дэв. – Только нужно немного времени подумать…

— Ты уже можешь уйти.

— Что?

Малврае встала с пола, ноги едва держали ее, пришлось опереться о стену.

— Не ты сидишь в клетке, Алак.

— Издеваешься? – Он вскинул голову. – Мы связаны меткой. Уйду от тебя слишком далеко – окочурюсь быстрее, чем в сердце подстреленный. К тому же я не верю его словам и…