Книга Книга Паучихи, страница 106 – Рика Иволка

Он вспомнил о везении на следующее утро, когда в барахле, что Сатир подбирает иногда с тел заплутавших в скалах путников, нашелся для него добротный меч. Лишнего оружия в пути не бывает, особенно когда так часто теряешь его, подумал Алак, с грустью вспоминая альвийский клинок, что остался в гротах у Готала, как странный сувенир на память. У этого клинка была довольно необычная рукоять, к которой он так до конца и не привык, но отменная балансировка. Малврае сказала, что это двуручник^[15], Алак сказал бы – просто длинный меч. Словом, иногда он скучал по тому изогнутому молчаливому альвийцу, хотя так ни разу и не пустил его в дело. Своего нового компаньона он повесил на пояс с одной-единственной мыслью: «Хорошо бы и ты подольше оставался в ножнах».

Вещей было немного. Сатир дал им в дорогу козьего молока, сыра, вяленой оленины, несколько фляг воды. А еще – одну из костяных статуэток с алтаря.

— Благословляешь меня? – усмехнулся Алак, вертя ее в руках. Изжелта-белая куколка размером с пол его ладони, изображающая известную им обоим рогатую егозу.

— Еще чего. Передашь Кади.

— Не знаю, увидимся ли мы…

— Увидитесь. Таков ее путь. – Старик указал на Малврае, которая подбрасывала в руках свой новый кинжал, приноравливаясь к весу.

— Это тебе твой бог сказал?

Друид вздернул верхнюю губу, скаля большие зубы, и жестко отрезал:

— Не все ли равно, кто сказал? Так будет, и все.

Алактир медленно кивнул, как бы соглашаясь. Так будет, и все. Он снова глянул на Малврае. Ящерка пытался что-то втолковать ей на языке жестов, как всегда радостный и непоседливый, альвийка хмурилась, как всегда ничего не понимая. Алак прерывисто вздохнул, чувствуя, как где-то в груди заскреблась надежда.

Вот бы Сатир оказался прав.

Спустя час они, полностью собранные, стояли у края рощи напротив высокой каменной стены, такой ровной, что и правда можно было принять за стену старой крепости. Ящерка беспокойно переминался с ноги на ногу, будто ему не терпелось вскарабкаться или побежать. Альвийка окинула стену недоуменным взглядом, потом указала кинжалом наверх, туда, где в небо щерились колючие скалистые пики. Выглядело устрашающе.

— Мы что, полетим туда? – Она скептически изогнула бровь.

— Я похож на самоубийцу? – Алак нервно хохотнул. – Конечно, не полетим. Подожди немного.

Осторожно отодвигая ветки посохом, из рощи к ним вышел Сатир. Окинул всех троих хмурым взглядом и замахал рукой, веля расступиться, а сам зашагал прямо к скале. Ничего особенного не произошло. Старик просто постучал по каменной стене посохом, и она затрещала, задребезжала, поднялась из земли, будто причудливый природный механизм из пазов. Оазис весь задрожал, Малврае испуганно пригнулась к земле, раскинув руки, а птицы с шумом разлетелись из крон. Скала медленно, словно старуха, разошлась в стороны, открывая заполненный светом проход. Все затихло разом, только мелкий щебень еще сыпался сверху несколько мгновений.

Друид смахнул с лица пот и повернулся к ним.

— Ну? Пошли, пошли, – велел он.

Алак зашагал первым. Он уже видел такое. Видел, как толща скалы расходилась, словно разрезанное пополам яблоко. Стены среза были ровные, как от хорошо заточенного ножа. А еще этот путь мог вести куда угодно – хоть на самый север, хоть во врата дома самого Помазанника. Такова древняя магия последнего на земле храма Оленя.