Книга Новенькая, страница 100 – Алёна Шахнина

— Уезжаем, — говорю я.

У меня было две мечты: настоящий дом и настоящие друзья. Казалось, что второе я обрела здесь. Но нет, я обрела только предателей. И я не просто готова уехать, я хочу уехать.

— Подумай, — говорит мама. — У нас есть неделя на раздумье. Возможно, здесь тоже получится остаться, но это пока призрачная надежда.

— Мне незачем здесь оставаться, — тихо говорю я. — Я здесь больше не нужна.

— Что? — удивляется мама.

— Ничего, — отвечаю я и ухожу к себе.

С этим местом, с этой школой и людьми все закончено.

Прихожу в школу со звонком, чтобы Даня не подходил ко мне. Все еще наивно полагаю, что он попытается объясниться, и это объяснение мне понравится. Весь урок в голове стоит гул, вместо мыслей — каша. Пытаюсь думать ни о чем, и обо всем сразу. Совершенно не слушаю учителя и живу только до звонка.

На втором уроке Елена Викторовна дожидается, пока класс замолчит и успокоится, занимая выжидательную позицию у своего стола. Когда наступает тишина, она выходит к доске и окидывает всех взглядом.

— Ребята, сегодня у нас с вами важная задача. Недавно мне поступил запрос о том, чтобы сменить старосту.

Она замолкает, потому что по классу несется гул. Интересно, она скажет, что это Полина сделала запрос или пусть Даня думает на меня? Да плевать, после его вчерашней выходки должен сказать спасибо, что я ничего похуже не придумала.

— Сейчас мы с вами проведем тайное голосование. Если большинство голосов перевесит за смену старосты, то будем искать достойную замену. Я раздаю листочки, всем одинаковые. Пишем: плюс — за смену старосты, либо минус, если хотите, чтобы Даниил остался.

Елена Викторовна проходит по рядам и раздает листочки. Кладет передо мной и Диной, и я утыкаюсь в него. Ручка сначала зависает в воздухе, а потом быстро рисует значок, и я переворачиваю листок.

Учитель почти сразу собирает листки в том же порядке, что и раздавала.

— Сидим тихо, я подведу итоги, — говорит она и садится за свой стол.

Я утыкаюсь в тетрадь и рисую линии на полях. Что же, посмотрим, как сильно упал его авторитет после того, как он заступался за лузера, как заставлял таких же, как он, прекратить травлю. Не слышу разговоры с задней парты, и в целом в классе странная тишина.

— И так, ребята, — говорит Елена Викторовна и поднимается со стула.

Я внимательно слежу за ней, внутри от волнения все превращается в камень.

— Из двадцати человек в классе против смены старосты двадцать человек, — улыбается учитель. — Единогласно.

Блин… Теперь он будет знать, что я тоже против. Почему же Полина отступила? И почему все против? Глупые, думают, он изменился.

— А от кого запрос-то был? — спрашивает Даня. — Я без претензий, просто может человек хочет быть старостой, я уступлю.

Я фыркаю. Уступит, как же.

— Это не важно, Даниил, — говорит учитель. — Уже не имеет значения.

И тут происходит неожиданное. Дина подскакивает рядом со мной, тыкает пальцем в Полину.

— Это Полина! — уверенно, без страха, говорит Дина. — Это она хотела!

— Чего ты несешь? — пищит Полинка.

Я с удивлением смотрю на осмелевшую Дину и хочу ее успокоить. Зачем ей эти проблемы?

— Нет, послушайте, — продолжает Дина, где-то взявшая таблетку для смелости. — Мы устали от ее травли. Она ставит себя выше всех в классе, постоянно унижает тех, кто слабее.