Книга Развод с горцем (не)возможен! Мне придётся бежать…, страница 2 – Злата Зорич

Я плакала от боли, от унижения, от страха перед тем, что ждёт нас дальше. От осознания, что в тот самый момент, когда на свет появилась наша дочь, мой муж уже мысленно был где-то в другой жизни, где для меня и моих девочек не было места.

Я думала о его словах, брошенных им когда-то в ссоре — злых, резких. Тогда я не поверила, что он может так со мной поступить, но теперь...

Теперь же, лежа с ребёнком на груди и слушая её дыхание, я по-настоящему испугалась.

— Вы молодец, — сказала с улыбкой акушерка, вытирая мне пот со лба. — Вы справились!

Я действительно справилась, но радости не было. Я смотрела в потолок и думала о том, что будет дальше.

Возьмёт ли он теперь вторую жену?

Приведёт ли её в наш дом? Будут ли у него другие дети от другой женщины? "Правильного" пола?

Будет ли он смотреть на меня теперь так всегда — словно я ошибка, которую нужно исправить.

Он не был таким, когда мы встретились!

Когда его любовь превратилась в требование?

Когда я перестала быть любимой женщиной — и стала функцией?

Мадина Ибрагимова (в прошлом Марина Салибекова)

Марина родилась в небольшом городе недалеко от Москвы, в семье смешанных культур: её мать была русской, отец — выходцем с Кавказа. Её детство прошло между двумя мирами — с постоянным ощущением, что она нигде «не своя».

Когда она была совсем маленькой, её отец трагически погиб. В юности тяжёло заболела её мама. На помощь семье приехал дальний родственник со стороны отца — Ислам. И это встреча оказалась роковой для юной девушки.

Ради него Марина сменила имя и веру и стала покорной женой и матерью в традиционной семье.

Он пришёл только на следующий день, когда боль уже не была такой острой, но стала постоянной — тянущей, ноющей, расползающейся по телу, как напоминание о пережитом кошмаре. Моя роскошная частная палата, больше похожая на номер дорогого отеля, пахла лекарствами и детским молоком. За окнами располагался тихий, зеленый дворик.

Но в этом тоскливом, сером утре для меня не было ни намёка на радость.

Дверь открылась без стука.

Он вошёл так уверенно, словно это место тоже принадлежало ему, словно это была не больничная палата, а его дом, где он имел полное право на всё. Посмотрел на меня мельком, на секунду задержал взгляд на ребёнке и сразу же отвёл глаза, будто даже этот взгляд был лишним.

Потом сел на стул напротив кровати, сложил руки на груди и несколько секунд молчал. Я чувствовала, как напряжение в комнате нарастает. Воздух становится тяжёлым, сердце начинает биться быстрее. Не от страха, а, скорее, от предчувствия чего-то неотвратимого.

— Врачи сказали, что с тобой всё нормально, — произнёс он наконец. — Значит, мы можем поговорить.

Я подняла на него глаза.

— О чём?

Он вздохнул — коротко, нетерпеливо, словно разговор уже изрядно утомил его.

— О том, что я буду делать дальше. С тобой…

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Девочка. Снова, — продолжил он, глядя прямо на меня. Бросил эти слова мне в лицо, словно это какое-то страшное оскорбление.

Я молчала, виновато опустив глаза.

— У меня должен быть сын.

Эти слова легли на меня тяжёлым грузом, придавили к кровати, не давая вдохнуть.

— Я долго думал, — добавил муж после минутной паузы. — Из-за состояния твоего здоровья это, скорее, необходимость, чем прихоть… Так что… Я возьму вторую жену.