Книга Вернуть жену. Без права на прощение?, страница 92 – Ира Орлова

Ваня вскрикивает: «Смотри!» — и взлетает, словно птица с короткими крыльями.

Но у меня нет времени на полёт: нога проваливается между камнями, как в пасть, и заклинивает под странным углом. Раздаётся глухой хруст, которого не должно быть в живом теле. Боль пронзает меня, разрывая воздух на две части. Я лечу вниз, глухо ударяюсь плечом о край, падаю в воду и ударяюсь головой о камень. На мгновение мир исчезает, как будто кто-то дважды щёлкнул выключателем.

Возвращает меня в реальность не вода, а крики. Высокие, испуганные, знакомые. Ваня.

Я словно пробиваюсь через вязкую субстанцию сознания. И первое, что чувствую не боль, а тошнота.

Меня выворачивает изнутри солёной жёлчью, рот горчит, глотка горит, глаза слепит солнце.

Вода прохладная, тянет за собой, но я крепко держусь за камни и неровности. Вторая волна приносит боль. Она обрушивается сразу всей массой.

С ногой явно что-то не так. Жар и холод смешиваются. Я не хочу смотреть туда, но взгляд всё равно падае. И от того ужаса, что я вижу в ушах начинает звенет.

Мир сужается до единственного: держись.

— Алиса! — Ваня нависает с уступа, лицо у него бледное, глаза огромные, испуганные. — Алиса! Ты умерла?!

— Нет… — слово выходит шепотом. Губы дрожат. — Нет, солнышко. Я живая. Всё… нормально. Слушай меня.

Тошнота накатывает. Я глотаю воздух ротом, как рыба. Солёные брызги липнут к ресницам, щиплют глаза.

— Ваня, слышишь? — я цепляю очередную кромку, сжимаю так, что костяшки белеют. — Беги к нашим вещам. Телефон лежит в моей сумке. Большая кнопка — экстренный вызов. Скажешь: женщина упала, открытый перелом ноги, камни, дикий пляж за пирсом. Запомнил?

— Нет! Я не уйду! — он уже ревёт. — Я боюсь! Вдруг ты умрешь!

— Успокойся. От переломов ноги еще никто не умирал, — выдыхаю, и в рот волной забрасывает мне солёную воду. — Я держусь. Видишь? Держусь. Мне нужно, чтобы ты был героем. Только ты можешь позвать помощь быстрее всех. Иначе… мне будет больно долго. Пожалуйста, Ваня. Беги.

Ребенок напуган. Он активно мотает головой, прижимает ладони к лицу, кулачками трёт глаза, размазывая по щекам слёзы и песок.

— Я не умею! Я забуду! — истерика накрывает его. Резкая, шумная, беспощадная.

— Умеешь, — обрываю резко.

И так хреново. Держусь из последних сил. Из-за его глупости я оказалась в такой ситуации. Хочется ругаться матом, кричать, громко и отчаянно, или, наоборот, плакать. Не знаю даже, чего больше хочется..

— Ты же смелый. Помнишь, как ты помогал лечить лапу Матросу? Помнишь? Вот и сейчас — только добежать. Телефон у меня в сумке. Большой карман. Красная кнопка. Эк-стрен-ный. Скажешь: «женщина упала на камнях, открытый перелом». Повтори, — интруктирую четко, быстро, без лишних сантиментов.

— Ж-женщина упала… — он всхлипывает. — Открытый… перелом…

— Умница. Беги.

Он срывается на берег, спотыкаясь, и я слышу, как его босые ступни шлёпают по гальке.

Дышать больно. Будто каждая клетка внутри меня вспоминает, что такое кислород и не хочет принимать. Я опираюсь лопатками о каменную стену, чтобы не утащила волна, и стараюсь не смотреть вниз. Ногу сводит тупой, звериной болью, от каждого сердечного удара в ране будто выстрел.

Меня трясёт, то ли от шока, то ли от холодной воды. Я шепчу самой себе: «держись-держись-держись», как заклинание.