Книга Сезон непрочитанных писем, страница 17 – Татьяна Ганская

И вдруг наступила тишина… Та, что не в комнате, а внутри.

Марта приподняла голову. Ветер чуть шевелил штору на окне. Она то вздувалась, как парус, то медленно оседала, вяло обнимая подоконник. Будто дышала.

«Это я, — подумала она, с трудом узнавая свой внутренний голос. — Тряпка. То надутая неоправданными ожиданиями, то обвисшая и безжизненная».

Обведя взглядом комнату, она, наконец, решилась подняться. Оперлась ладонями о пол, медленно встала — и тут же мир закружился. В висках стучало, в груди стало пусто, словно кто-то спустил из неё весь воздух. Марта качнулась, почти упала, но в последний момент успела схватиться за комод. Он, кажется, был единственным устойчивым в этой квартире. Или в жизни?

Её пальцы зацепились за край, ладони — дрожащие, вспотевшие. Она стояла, тяжело дыша, вглядываясь в поверхность мебели. Там, как обычно, стояло всё вперемешку — духи, косметика, старые открытки, забытая заколка.

И между всем этим — рамка в форме сердца. Белая, пластиковая, с их свадебной фотографией. Улыбающиеся. Счастливые. Такие оптимистичные.

Внутри всё сжалось.

Рамка в форме сердца стояла на комоде, будто нарочно, как насмешка. Белая, глянцевая, с дурацкими завитушками — когда-то она казалась Марте милой и трогательной. Они с мужем выбрали её вместе, ещё в первые месяцы после свадьбы. Её ставили то на прикроватную тумбу, то на полку — как своего рода талисман.

Теперь рамка казалась чудовищно уродливой. Пластиковая, ненастоящая. Как всё, что было между ними.

Марта смотрела на фотографию с совершенно чужими лицами. Женщина на ней была так похожа на неё — и в то же время совсем другая. С открытым взглядом, сияющей улыбкой, словно весь мир у её ног. Она не знала тогда, что мир умеет быть другим. И мужчина рядом — такой уверенный, переполненный счастьем и удовольствием, с ладонью на её плече. Теперь его ладони касаются кого-то другого.

Что-то внутри Марты надломилось. И, прежде чем она успела подумать, её рука резко взметнулась — рамка полетела в сторону. Звон стекла прозвучал неожиданно громко, резко, как выстрел. Осколки рассыпались по полу, фото перекосилось, уголок бумаги загнулся за плинтус, обнажая белую подложку.

Марта замерла. На миг стало легче. Почти приятно. И эта капля облегчения окрылила её.

Следующей полетела шкатулка, в которой хранились всякие мелочи: пуговицы от старых пальто, клипсы, мотки ниток, значки, забытые цепочки и дешёвые кольца. Всё высыпалось на пол с грохотом и стуком — будто реальность вывалилась наружу, больше не желая прятаться.

Марта наблюдала за этой сценой с немой ухмылкой. Подобие улыбки исказило её лицо, в ней было нечто торжествующее. Она не кричала, не рыдала — ей это было уже не нужно. Падение вещей, разрушение порядка, расползание старья по углам комнаты — этого было достаточно. Словно разломав всё это, она разрушила опротивевший сценарий своей жизни.

Из шкатулки выпала связка ключей. Металл звонко ударился о пол у ног Марты. Она наклонилась и подняла их. На брелоке — маленький металлический петушок-флюгер. Подарок бабушки. Ключи были от квартиры, где она проводила каждое лето в детстве. После смерти бабушки Марта держала её полгода пустой, не решаясь сдать. Потом всё же решилась. Один комплект отдала риелтору, а второй оставила себе. На всякий случай. А вдруг?