Книга Сезон непрочитанных писем, страница 120 – Татьяна Ганская

Когда часы, наконец, начали отбивать полночь, все, как по команде, подняли бокалы и в воздухе зазвучали голоса: «С Новым годом!» Эдгар поцеловал Сандру, девочки обняли отца и мать, Сандра хлопнула в ладоши, предлагая всем встать в круг. Марта чуть медлила, но Эрик взял её за руку, и она встала рядом с ним, позволив себе раствориться в этом маленьком человеческом круге, который уже не казался ей чужим.

В этот самый момент, под звон бокалов, под сияние гирлянд и свечей, под голоса за окном и редкие хлопки фейерверков вдалеке, Марта закрыла глаза и про себя прошептала своё новогоднее желание. Она не просила чего-то грандиозного. Не просила о богатстве, успехе, славе. Она просто очень-очень тихо попросила о счастье.

Чтобы этот человек рядом с ней — Эрик — был рядом и завтра, и через год, и через много лет. Чтобы у них была настоящая семья. Возможно, с детьми, с уютными утрами, с ёлкой, пусть даже поставленной в самый последний момент. Чтобы было кому сказать: «Доброе утро». Чтобы, несмотря на трудности, у них всегда находились силы говорить «мы», а не «я». И дети, обязательно общие дети!

Эрик посмотрел на неё и, не спрашивая, кивнул, будто почувствовал, что она сейчас сказала. Он улыбнулся, наклонился к ней и прошептал:

— С Новым годом. Пусть всё получится.

И в этот момент она знала: обязательно получится.

* * *

Январь незаметно перешагнул экватор, увязнув в сугробах и бледных рассветах. За окнами стояли дни, наполненные серебристой тишиной, когда даже город словно говорил шёпотом, не желая потревожить хрупкий покой молодого года. Марта просыпалась под мерное дыхание Эрика рядом, пила утренний кофе, прижимаясь к горячей чашке ладонями, и ещё не до конца верила, что это — её жизнь. Их жизнь. Она была счастлива. Настолько, что это само по себе вызывало лёгкое смущение, как будто быть счастливой — почти нескромно.

Она словно вошла в новую главу — не только календарную, но и душевную. Все дни сливались в череду тихих радостей, привычек, улыбок, поцелуев. Они гуляли, смотрели старые фильмы, спорили, чья очередь готовить ужин или выносить мусор. Впервые за долгое время Марта ощущала, что живёт внутри своей жизни, а не наблюдает за ней со стороны. Всё остальное — исчезало на заднем плане. И среди этого «всего остального» — Кристина.

Мысль о ней возвращалась как тихий упрёк то во время вечерней прогулки, когда взгляд Марты скользил по светящимся окнам чужих квартир, то в моменты тишины, когда Эрик, устав от дневной работы, дремал в кресле с книгой на коленях. Кристина — хрупкая, бледная женщина с настороженным взглядом. Их короткая встреча осенью всплывала теперь в памяти как странное, почти сновиденческое воспоминание. Словно это было не с ней, а с кем-то другим. Или в другой жизни.

А ведь тогда она поклялась себе вернуться. Поговорить. Спросить. Сказать. Открыть все те страницы, что казались утерянными главами одной и той же книги. Она обещала. И не сдержала обещания.

Ей было стыдно. Даже не потому, что она забыла — она просто отложила. Отложила, потому что каждый раз думала: завтра. Послезавтра. После праздников. После ужина. После этой ночи с Эриком. После, после, после. Как будто время было её союзником и у них обеих впереди — вся жизнь.

А вдруг нет?