Книга Сезон непрочитанных писем, страница 116 – Татьяна Ганская

Марта отошла на шаг и посмотрела.

— Теперь точно праздник, — тихо сказала она.

— Теперь мы — вместе, — ответил Эрик и обнял её сзади, прижавшись лбом к её затылку.

Они стояли так в тишине, среди ещё не разобранных игрушек, коробок, мятой постели и утреннего света. Снаружи звенели колокола, но внутри было ещё звонче — тишина двух сердец, впервые бьющихся в одном ритме. Никаких масок, недосказанностей, страхов. Только они. Только сейчас.

Ёлка медленно наполнялась воспоминаниями и обещаниями — не просто игрушками, а символами чего-то нового. И среди них, чуть выше центра, поблёскивал серебристо-серый волчонок, ставший началом их общей истории.

* * *

Каток был празднично освещён гирляндами и флажками, в динамиках играли бодрые и ритмичные рождественские песни, и морозный воздух звенел от смеха, разговоров и шороха лезвий по льду. Это были Святки — праздничные дни между Рождеством и Крещением, когда зима будто специально становится мягче и светлее, позволяя людям снова поверить в чудеса. Повсюду дети, подростки, влюблённые пары — каждый катался так, как умел, и каждому, казалось, было одинаково весело.

Марта, немного неуверенно стоя на коньках у бортика, с улыбкой наблюдала за дочерьми Эрика. Старшая, София, более-менее уверенно выписывала круги, то догоняя кого-то, то ловко уворачиваясь, а младшая — Ева — каталась сосредоточенно, с серьёзным лицом, для устойчивости толкая перед собой пластикового пингвина на скользящей платформе. Он был почти с неё ростом, с красным шарфом и зелёной шапочкой, и Марта видела, с какой решимостью девочка держалась за ручки на спине игрушечного помощника — так начинающие учились держать равновесие.

Рядом с Эриком каталась и Марта — сначала робко, потом смелее. Девочки легко принимали её, шутили, подсказывали, смеялись, и она в ответ хохотала как девочка-подросток. Всё было удивительно просто. Никакого напряжения, никаких косых взглядов. Они будто давно знали друг друга. Возможно, в их головах вообще не существовало концепции «разлучницы»: их мама счастлива в новом браке, а папа, как видно, теперь с кем-то, кто заставляет его улыбаться и шутить.

София то и дело выкрикивала реплики, как папа смешно тормозит. Ева гордо показывала, как может «почти отпустить пингвина», а Марта чувствовала, как с каждой минутой лёд между ними тает. Она и представить не могла, что эти дети будут так доброжелательны, так быстро её примут. Даже, возможно, слишком быстро. Но она не задавала себе лишних вопросов — просто позволяла этому случиться.

Веселье длилось уже почти час, и Марта заметила, что Ева, увлёкшись, стала кататься чуть быстрее. Маленькие ручки разжались, пингвин-стойка поехал вперед, девочка потеряла равновесие и упала. Звук падения был негромким, но Марта инстинктивно вздрогнула и быстро заскользила к ней. Эрик тоже был уже рядом, но Ева сама села, потирая колено и поджимая губы, из которых всё же вырвался горький плач.

— Всё хорошо, солнышко? — спросил Эрик, присев рядом и откидывая прядь с её лба.

— А!.. — на одной ноте горько рыдала не столько от боли, сколько от испуга и неожиданности девочка.

Подбежала молоденькая девушка в яркой клетчатой жилетке и колпаке Санты — судя по всему, помощница на катке, возможно, студентка на подработке. Она говорила бодро и заботливо: