Книга Офицер строгого режима, страница 109 – Ольга Тимофеева

— Василиса! - кивает Муромов.

— О, такси наше, - слышу довольный голос Ирины.

Пусть.

Сжимаю зубы. Обида просто такая, что хочется в ней утонуть.

— Мам….

— Не надо ничего говорить, Денис. Идем, заберем краску, валики, порядок там наведем.

— Я люблю тебя, мам.

— Не надо ничего сейчас говорить. Пожалуйста. Так, ты… много покрасил, пока меня не было?

— Да, закончил.

— Молодец.

Это, между прочим, Денис меня уговорил идти домой, звонить Муромову, рассказать про Любу.

Какой бы ни был в чем-то раздолбай, но сегодня я им горжусь. Другого у меня не будет.

Другого нам и не надо.

— Мам, да он не думает, просто разозлился…

— Вы когда сдружились-то с Любой? - перебиваю его, не хочу про Муромова. Пусть со своей жизнью разберется.

Детям он дружить не дает. Как будто я их женить собираюсь. А как он вообще себе представлял, что у нас будет что-то? Вот так прятаться от них? Нет, Муромов, ты своих тараканов усмири.

— А вы как?

Усмехаюсь.

— Собак выгуливали.

— И мы, - вздыхает Денис.

Класс.

Денису Люба ничего не писала. Подозреваю, что телефон у неё забрали. Вот же упрямый. Дети же.

Как будто сам подростком не был.

Муромов написал вечером, что серьезного повреждения у Любы не нашли. Только перенапряжение.

Лезть со своими советами я не хочу, да и уверена, что в травматологии им дали нужные рекомендации. А если головы на плечах ни у кого нет, то это уже не исправить.

В конце концов, каждый должен извлечь из этого свой урок

Раз с мужчинами постоянно выходит одно и то же, может, хватит уже экспериментировать?

И меня бесит, что он такой. И бесит, что я все равно думаю о нем. Ещё больше бесит, что я понимаю, что это все. Конец.

Что бы он теперь ни сделал, между нами всегда будет стоять то, как он отнесся к моему сыну.

Встречаться с мужчиной, который тихо ждет подвоха от твоего ребенка, - такое себе.

Муромов пропадает.

Шторы у него закрыты все время. Машины его нет во дворе. С Чайкой я теперь специально гуляю не в лесу. Там как-то очень много лишних воспоминаний.

Но с каждым днем его закрытые шторы и пустое парковочное место тревожат меня все сильнее.

Помирились и уехали все?

Они семья, Василиса. Имеют право, а болезнь ребенка как никогда сближает.

Ты же за ценности.

Я за семейные ценности, да. Папа, мама, дочка, собака.

Но себя жалко.

И хочется поплакать.

Потому что больно сначала взлететь, почувствовать себя счастливой, а потом брякнуться о землю.

Зачем я вообще на это все повелась? Таким идеальным казался. Только у каждого идеального мужчины есть сторона, которую он тщательно прячет.

— Мам… - заходит ко мне Денис.

— Да.

— А ты не хочешь прогуляться?

Я ничего не хочу.

— Нет, устала на работе. Люба не писала?

Машет головой.

— Не в сети. Муромов тоже не звонил?

— А мы друг другу все сказали. Да, ты оступился, но это не значит, что на тебе надо ставить крест и записывать в особо опасные преступники. Так что до свидания, - машу в сторону его окон.

На следующий день папа звонит и подливает масла в огонь, что “этот Муромов” не такой уж пропащий человек. Решил как-то его проблему с соседями. Поделили какой-то забор.

— Хорошо, пап.

— Вы, это, на выходных приезжайте, надо отблагодарить человека.

— Позвони и скажи спасибо, если надо отблагодарить.

— Что опять я не так сказал?