Книга Офицер строгого режима, страница 108 – Ольга Тимофеева

— Помолчи.

— Нет, Илья. Это ты лучше молчи. Ты сейчас на глазах у ребенка унизил ее мать и привез новую женщину.

— Новая женщина, - говорю я сквозь зубы, - привезла его, чтобы он не сел за руль и остановил вас до новой травмы. Но вы, как я вижу, прекрасно справились без нас.

— Вас никто не просил вмешиваться, - Ирина поворачивается ко мне.

— А вы меня сегодня сами нашли.

— Как специалиста.

— Вот как специалист я вам и говорю: ногу надо фиксировать и в травмпункт. Сейчас. Без коньков, без геройства, без “она сама захотела”.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Я ненавижу вас всех, - Люба закрывает лицо рукой.

Похоже, сейчас только Денис и может ее успокоить. Но Муромов стоит между ними.

Когда ловит мой взгляд, как будто понимает все и пытается обойти Илью, чтобы поддержать Любу.

— Я тебе уже сказал, держись от моей дочери подальше.

— Илья, это мой сын.

— Хоть президента. Она ещё школьница, а он почти совершеннолетний пацан. Никаких встреч. Никакой “дружбы”. Никаких тайных прогулок, переписок.

— Они могут просто дружить.

— Ни хрена.

— Муромов.

— Никакой дружбы.

— Серьезно?

— Да.

Я смотрю на него и почти не узнаю.

Только что он в машине рассказывал мне про заботу, тревогу, про то, что, если кто-то нужен, он найдет.

А сейчас передо мной стоит человек, который от страха начинает ломать все вокруг.

Даже моего сына.

Особенно моего сына.

— Детей нам ещё не хватало, - вылетает у него. - Я как-то хочу ту, что есть, до ума довести.

— А что с моим сыном нельзя просто дружить?

— А ты веришь в просто дружбу между ними? Я защищаю дочь.

— От кого? От Дениса? Заметь это он ее принес от дворца до дома.

— Не важно. Он держал мою дочь на руках и целовался с ней.

И вдруг становится так противно.

Как будто он сам не был подростком, не встречался с девочками. Идеальный… как же.

— Все, Муромов, - поднимаю руки. - Иди ты к черту.

— Мам, - тихо говорит Денис.

— Любу отвези в больницу. Сейчас. Надо проверить ногу, сделать рентген, осмотр травматолога, фиксацию. Не греть, не разминать, не наступать. Это единственное разумное, что тут можно сделать.

— Я вызову такси, - достает телефон Ирина.

Только из-за Любы облегчаю ей жизнь и подсказываю адрес ближайшей.

— А вы, Илья Романович, раз у вас такое отношение к моему сыну, то, похоже, и ко мне. Если ему надо держаться подальше от вашей дочери, то и вам следует держаться подальше от меня.

— Василиса, тебя это не касается.

— Да что вы говорите? Вы обвиняете моего сына, вы запрещаете им дружить, вы… Он мой сын. И удар по нему - это удар по мне.

Он смотрит на меня.

И, кажется, только сейчас понимает, что сказал.

— Василиса…

— Я ещё в отношении себя могла пойти на уступки, но за ребенка своего буду стоять так же, как и вы за своего. До свидания, Илья Романович.

— Напомнить тебе, где мы познакомились и от чего я его отмазал? - срывается Муромов.

— Отмазал?

Это так… низко и грязно.

— Мам… - дергает меня Денис.

— Да, видимо, наша семья второго сорта, чтобы общаться с такой привилегированной, как ваша.

— Блять, Вась, извини, я не это хотел сказать, - перехватывает за локоть.

— Неважно, хотел или нет. Главное, что сказал. Этого, Муромов, я вам не прощу.

Обхожу его.

— Пока, Люб, - Денис тихо прощается с ней.

Та ревет и кивает в ответ.