Книга Офицер строгого режима, страница 106 – Ольга Тимофеева

— У тебя, Муромов, стерлись границы между заботой, тревогой и контролем. Так, - въезжаем в наш район, - я не знаю, куда тебя везти? Домой или в Ледовый?

— Сейчас, - Муромов достает телефон и проверяет что-то. - Телефон ее дома, поехали туда.

— Ты что, за ней следишь?

— Нет, просто определитель местоположения. Вообще-то, Вась, до восемнадцати лет это нормально. Да и после восемнадцати тоже. Тебе бы тоже не помешало включить семейную геолокацию у Дениса и купить трекер Чайке.

— Я в этом не разбираюсь.

— Если решишь, то скажи, я подскажу, что делать.

Сворачиваю в наш двор, но машину ставлю между нашими домами.

Паркуюсь, глушу двигатель, отстегиваюсь.

Муромов за мной и снова тянет к себе. На губах ещё вкус алкоголя, но расслабленный Муромов - это отдельный сорт искушения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Притягивает к себе и скользит по нижней губе.

— Илья…. Иди сначала разберись с дочерью, женой, лечением. Потом поговорим.

Прикрывает глаза и выдыхает.

— Зачем ты меня так мучаешь, Вась? - касается губами кожи под ухом и задерживается. - Я же сказал, что, если мне кто-то нравится, я за него переживаю. Может, больше, чем положено. Может, неправильно. Но вот такой я. Я буду учиться.

Вот это хуже поцелуев.

Вот это просто нечестно.

— Муромов, иди к дочери, потом поговорим, мне надо подумать.

— А можно последнюю просьбу?

— Быстро только - и иди.

— Эту.

Притягивает к себе за шею и целует.

Ну как с ним возможно нормально ругаться?!

— Папа! - резкий крик снаружи обрывает все.

Мы оба отрываемся.

Смотрим вперед. К машине подходит Денис. Мой Денис. И на руках у него Люба.

Бледная, испуганная, с одной рукой на его плече.

Рядом Ирина.

С таким выражением лица, будто весь мир опять сделал что-то не по ее плану.

Денис?

Мой Денис несет Любу на руках.

Люба, вцепившись Денису в шею, прижимается к нему всем телом.

Боже, что с ней? Почему она в одном кроссовке?

Обуться не смогла?

Одновременно с Муромовым выскакиваем из машины.

— Люба, что случилось? - бросаюсь к ней. - Ты что с ней сделала? - к жене. - Ты же сказала, что вы только посмотреть на лед!

Только что теплый, пьяный и влюбленный, Муромов словно по щелчку выключает все лишнее. Мгновенно становится трезвым, как будто и не был пьяным.

— Денис, отпусти меня. - Люба меня игнорирует и на отца смотрит.

— Пап…. а ты чего с ней? Целовался? - смотрит на меня, на отца, на мать.

— Это не твое дело, Люба.

И я уже как будто лишняя там.

— Она, прихрамывая, вышла с тренировки, я там бросил краску и валики.

— Правильно.

— Люба, дай я посмотрю.

— Не надо!

— Люба! - одергивает ее Муромов.

— Илья, не надо так. Она и так испугалась.

Муромов медленно переводит на нее взгляд.

Очень медленно.

И у меня внутри холодеет.

Потому что я уже видела этот взгляд. Мало не достанется никому.

— Что ты с ней сделала? - спрашивает он.

Ирина вскидывает подбородок.

— Ничего я с ней не сделала. Мы просто чуть-чуть покатались. Она сама захотела.

— Сама? Ты сказала вы смотреть на лед пойдете!

— Да, я сама захотела, пап.

— После травмы?

— Илья…

— После того как реабилитолог сказал: нельзя.

— Она не ребенок, чтобы ей все запрещать.

— Вещи собрала - и чтобы я тебя не видел в нашей квартире.

— Пап, у меня день рождения скоро.

— Отпразднуешь в травматологии.