Книга Разбитое небо, страница 77 – Кэтрин Коулc

Меня убивала мысль, что Эйдан столько времени справлялся со всем в одиночку. Я знала эту борьбу. И не пожелала бы ее злейшему врагу. Тем более доброму, умному мальчишке, который заслуживал весь мир.

— Я недостаточно хорошо его защищал.

Меня пронзило болью. Я наклонилась и крепко сжала плечо Эйдана.

— Ты отдал ради него все.

Он вставал между братом и ударом, наверное, больше раз, чем мог сосчитать. И все равно винил себя.

Эйдан промолчал. Я сильнее сжала его плечо и пригнулась, чтобы поймать его взгляд.

— Ты ни в чем не виноват. Твой отец больной человек.

Глаза Эйдана заблестели под ярким светом кухни.

— Я все время думал, что, если буду на два шага впереди, все будет нормально. Обычно у меня хорошо получается угадывать, что его разозлит. Если ужин не готов вовремя. Если я не закончил дела до его возвращения. Если игрушки Эла не убраны. Но я не мог предусмотреть пролитое молоко.

Слеза сорвалась и покатилась по щеке Эйдана.

— Он собирался ударить Эллиота. Я увидел это по его глазам.

Ярость хлынула по моим венам, пока воображение рисовало эту сцену.

— И ты вмешался.

— Я разозлил его, чтобы он переключился на меня. Сказал взять себя в руки. Что это всего лишь немного пролитого молока. Обычно он просто бьет меня наотмашь, но в этот раз ударил кулаком. Я на несколько секунд отключился. Когда очнулся, Эллиот плакал. И я мог думать только о том, что подвел его. Что позволил папе его ударить.

Я не думала. Просто шагнула вперед и крепко обняла Эйдана.

— Ты его не подвел. И никогда не подведешь.

Грудь Эйдана заходила ходуном, когда он наконец выпустил наружу все, что так долго носил в себе. Я крепко держала его.

— Выпусти все. Я рядом.

Его рыдания были беззвучными, но такими сильными, что сотрясали нас обоих. А я просто продолжала его держать. Принимала всю боль, тревогу и страх. В тот момент я думала только об одном: мне нужно показать ему, что все это не слишком тяжело. Что он сам — не слишком.

Не знаю, сколько мы так простояли. У меня не было нужных слов для Эйдана. Я могла дать ему лишь свое присутствие и уверенность, что не брошу его разбираться со всем этим в одиночку.

Эйдан отстранился и вытер лицо.

— Прости. Не хотел расклеиваться как последний трус.

Я взяла его за плечи.

— Нет. Не отмахивайся от своих чувств. Будешь все подавлять — они начнут пожирать тебя и медленно отравлять изнутри.

Взгляд Эйдана стал жестким.

— Я не стану таким, как он.

— Тогда ты должен позволять себе все чувствовать. Если отключишь эмоции, они тебя изменят. Но пока ты чувствуешь, ты никогда не станешь им. У тебя слишком доброе сердце.

Эйдан снова вытер глаза, но кивнул.

— Я рядом всякий раз, когда тебе понадобится выпустить это дерьмо. Захочешь орать и что-нибудь бить — найду тебе боксерскую грушу. Нужно поплакать — я рядом. Нужно просто знать, что ты не один, — просижу с тобой хоть всю чертову ночь. Я с тобой. На каждом шагу.

Его кадык дернулся, когда он сглотнул.

— Спасибо. — Он взял тарелку, уголки его губ дрогнули. — Думаешь, теперь мы можем закончить уборку? Или у тебя припасено еще немного мудростей доморощенного психолога?

Я подавилась смехом.

— Ну и умник.

Он пожал плечами.

— Я подросток. Положено немного дерзить.

И я была чертовски рада, что он этого не потерял. В кармане завибрировал телефон. Я достала его, ожидая увидеть сообщение от Шайло, но на экране высветилось другое имя.