Книга Разбитое небо, страница 72 – Кэтрин Коулc

Глубоко в груди болезненно сжалось.

— У тебя особый дар. С лошадьми и вообще со всеми животными, которых я видел рядом с тобой. Но и с людьми ты вовсе не плоха. Сегодня Эллиотт сразу пошел к тебе, когда ему понадобилось утешение. И ты его дала.

— Это другое…

— Нет. Возможно, в отношениях с семьей у вас просто сложилась привычка держать друг друга на расстоянии. Но я вижу, как ты пытаешься это изменить. Сегодня с Хейзом я тоже это видел. И он заметил перемены.

Шайло принялась теребить шов на диванной подушке.

— Ненавижу, что причинила им столько боли.

— Они тоже причиняли боль тебе. То, что мы кого-то любим, не означает, что никогда его не раним. Скорее уж наоборот — это почти неизбежно. Такова жизнь. Важно, что мы делаем потом. Ты меняешь привычный порядок вещей. А для этого нужна огромная смелость.

Глаза Шайло блеснули в полумраке.

— Я стараюсь. Я хочу… хочу, чтобы все стало лучше.

— Шаг за шагом. Больше от тебя ничего не требуется.

— Просто сделать следующий шаг.

— Именно.

Я лишь до боли надеялся, что этот следующий шаг не уведет ее от меня.

— Иди уже, — в третий раз приказала Шайло. — Мы с Каем здесь справимся. Я позанимаюсь с несколькими лошадьми в южнем загоне, потом приведу себя в порядок перед ужином с Хэдли.

Мне не нравилась сама мысль оставить Шайло одну. Не потому, что она не могла за себя постоять. Просто вчера нам обоим пришлось через многое пройти, и сейчас мы наверняка были на взводе. Но утром Шайло позвонила сестре и договорилась поужинать вместе. Она делала свой следующий шаг. Значит, и мне пора сделать свой.

— Ладно. Я ненадолго. Только заберу обед и немного посижу с ними.

Шайло улыбнулась.

— Не торопись. И обними за меня Эйдана с Эллиоттом. Если Миллеры не захотят, чтобы Эйдан после школы работал здесь, завтра я сама их навещу.

Я надеялся, Миллеры не введут такое правило. Работа здесь шла Эйдану на пользу. Давала чувство, что он чего-то добился. А ему это было отчаянно необходимо.

— Ты могла бы поехать со мной…

Я не сомневался, что мальчики будут рады увидеть Шайло. А еще мне ненавистна была сама мысль уйти от нее, пусть даже на один день.

Она ковырнула носком ботинка гравий.

— Думаю, сейчас им нужен именно ты. Ты был на их месте, и они знают, что ты понимаешь. Я не хочу перегружать их, пока они только осваиваются. Или лишить возможности открыться тебе, если им захочется поговорить.

Грудь стиснуло, пока я смотрел на это чудо в женском обличье. Она ставила мальчиков на первое место, хотя я знал: сама она отдала бы многое, чтобы увидеть их сегодня.

Шайло стояла совсем близко. Настолько, что я уловил легкий цветочный аромат, который всегда держался на ее коже. Я свалил на него всю вину за собственную глупость. За то, что наклонился, сократил расстояние между нами и прижался губами к ее лбу. Прикосновение было едва ощутимым и длилось всего мгновение, но ее кожа обожгла меня, словно лесной пожар.

Я резко отстранился, уже зная, что этот ожог останется со мной навсегда.

— Им повезло, что у них есть ты.

Румянец, вспыхнувший на щеках Шайло, сделал ее еще красивее. И я окончательно понял, что пропал.

Она прочистила горло, глядя себе под ноги.

— Это мне повезло.

Я покрутил ключи на пальце, крепко сжал их и молча направился к машине. Мне нужно было немного расстояния. Пространства, чтобы снова привести мысли в порядок, прежде чем начну бегать за ней с высунутым языком, как мой собственный пес.