Книга Рубашка, страница 66 – Николай Куценко

— Одного отпускаете? – сглатывая слюну, спросил Максим.

— С охранником. Так, на всякий случай. Хотя, конечно, ты не сбежишь… Ты же не дурак у нас совсем.

— Не сбегу. Да я и не хочу выходить! – обозлившись, сказал Максим. – Я же вам объяснил: свое отсидеть хочу. И жизнь заново начать.

— Ладно-ладно. Обсуждали уже. Купишь и себе что-нибудь. Все-таки с душой ты к моей дочке подошел. И за мной должок!

— А что? – Спросив это, он понял, насколько неуместен его вопрос.

— Подарок на Новый год! – громко засмеялся Федор Леонидович. – Ладно… иди! Через полчаса за тобой придет человек. И еще одно. – Федор Леонидович сдвинул брови, сжал руку в кулак и поднес его к лицу Максима. – Не дай бог, чтобы вас кто-нибудь заметил! Я это все, как ты понял, не оформляю. Попадетесь – мне крышка, а значит, и вам крышка!

— Не попадемся, – нехотя ответил Макс, – мы тихонько будем…

— Я в этом уверен! – поставил точку начальник.

Максим вышел. В голове его бродили смешанные чувства.

Он уже успел отвыкнуть от свободы и по-своему ее боялся. Конечно, ему хотелось выйти из тюрьмы, но так, чтобы по-настоящему. Так, чтобы навсегда. Чтобы больше сюда не возвращаться. А после уехать куда-нибудь. Начать все заново. А прошлое? Забыть, как страшный сон. Не вспоминать. Все забыть.

Меньше чем через час в камеру зашел надзиратель – маленький крепкий человек с широкой спиной и крупными скулами. На шее у него была татуировка в виде креста. Видимо, надзиратель был из бывших заключенных.

— Сухоруков! За мной! – сказал он со злобой. Похоже, предстоящее путешествие вызывало у него тяжелые чувства.

Максим вскочил с кровати, слегка задев ногу Глыбы, переоделся в гражданское и выскочил из камеры. За спиной он услышал голос Гвоздя:

— Попа уже все? На свободу? А кто сегодня Дедом Морозом у нас будет?

— Или Снегурочкой? – добавил чей-то голос.

Раздался смех.

— Не твое собачье дело! – рявкнул надзиратель и показал всем кулак. – Молчать!

— Злое начальство у нас… – прошептал какой-то зэк.

Они покинули здание, пересекли двор и подошли к центральному входу в колонию. Рядом с воротами прохаживались два солдата с большими немецкими овчарками. Собаки злобно посмотрели на Максима. Одна из них рванулась к нему, но солдат дернул за кожаный повод, остановив ее. Собака заскулила.

— Куда идете? – спросил один из солдат, поглаживая свою овчарку под шеей.

— На выход… – сухо отрезал надзиратель.

— Разрешение имеется?

— Начальства… – Надзиратель кивнул в сторону административного здания. – Самого главного.

— Надолго? – спросил другой солдат, маленький и щуплый.

— До вечера. В Москву надо сгонять. На электричку уже опаздываем.

Солдаты о чем-то пошептались, но после расступились, кивнув стоявшему рядом с массивными железными воротами охраннику.

— Открывай! – крикнул один из солдат.

Медленные железные ворота стали, скрипя, двигаться. Максим стоял и смотрел, как перед ним появляется кусочек той свободы, до которой ему еще оставалось два года.

— Выходи, – крикнул кто-то из солдат.

Максим с надзирателем вышли. Ворота за спиной начали, так же скрипя, медленно закрываться.

— Анатолий! – сухо представился надзиратель. – Правила такие. Ты держишься рядом, не отходишь. Между нами не должно быть больше пяти метров. Вот, собственно, и всё.