Книга Рубашка, страница 65 – Николай Куценко

— Я не жалуюсь… – Максиму вдруг стало неприятно. – Я, может, тут остаться хочу. В колонии. И весь срок отбыть, как положено!

Начальник потрогал себя за нос, потом высморкался и продолжил:

— Зачем?

— Отсидеть свое и выйти чистым человеком – начать жизнь заново.

— Так и начнешь на два года раньше. Не хочешь разве?

— Нет, – сухо ответил Максим. – Не хочу.

— Зато рыжая эта хочет! Муж ее хочет! Министр даже хочет! – засмеялся во весь голос начальник.

Максим увидел его крупные гнилые зубы и пухлый, размером с добротный сырник язык.

— А я – нет! – уверенно ответил он.

— Ну, мало ли дураков на свете. Ты, я вижу, мой друг, один из них. – И начальник колонии опять засмеялся.

Максим затих и стал рассматривать свои худые тонкие ноги. Они были длинными и ровными.

— Вот зачем я тебя вызвал, мой друг! – вдруг на полном серьезе начал Федор Леонидович.

Максим поднял глаза и посмотрел на него.

— Ты у нас парень хоть и с придурью, но все-таки человек нужный. Особенно мне! А главное, Маринке! Ты, кстати, знаешь, что за праздник сегодня?

— Новый год, – чуть слышно ответил Максим.

— Так и есть. Новый год. А у Маринки это любимый праздник, и четверть она всего с тремя четверками закончила.

— Она молодец у вас! – Максим оживился. – Умная девочка. Я рад, что могу ее подготовить.

— Да уж, непонятно в кого она у нас такая. Мы с женой люди, можно сказать, темные, а Маринка вон какая! – Федор Леонидович поднял в воздух указательный палец, словно подчеркивая всю значимость своего высказывания.

Затем начальник колонии встал со стула, поправил рубашку и подошел к окну. На подоконнике, со стороны улицы, лежал мокрый липкий снег. На мгновение начальник задумался и продолжил:

— Так вот. Подарок хочу ей сделать. Она мне тут учебников заказала – десятка полтора. А я и названий-то не пойму. На вот, посмотри!

Федор Леонидович протянул Максиму слегка помятый листок, вырванный из школьной тетради. Максим узнал размашистый почерк Марины.

— В Москве, на Полянке, все взять можно. В «Молодой гвардии» это есть! – пояснил он.

Федор Леонидович вдруг замахал в воздухе руками, словно разгоняя мух.

— Да брось ты, что я, в Москву поеду? Мне два дня там лазить надо будет, выбирать все это…

— Ну пошлите кого-нибудь. У вас же подчиненных куча.

Федор Леонидович широко улыбнулся, словно Максим угадал ход его мыслей.

— Так, собственно, это я и хочу сделать, Максим!

— Решили уже, кто поедет? – заинтересовался Максим. Ему тоже хотелось увидеть новые, пахнущие типографской краской учебники.

— Ты и поедешь!

Максим остолбенел. Затем, осознав, что происходит, деланно засмеялся.

— Хорошее у вас чувство юмора, Федор Леонидович! Насмешили…

Но начальник лишь посмотрел на него исподлобья, прикусил нижнюю губу и сказал совершенно серьезно:

— А я не шучу, Максим. Абсолютно не шучу!

По суровому виду Федора Леонидовича было видно, что тот действительно не шутит.

— Как это? Такое же невозможно, – неуверенно прошептал Максим, – или возможно?

Начальник резко оживился и, слегка улыбнувшись, ответил:

— Ну, сегодня же Новый год. А в этот день все возможно! Ты же у нас веришь в чудеса?

Начальник снова засмеялся. Максим увидел, как дергается его кадык на жирной некрасивой шее.

Заключенный стоял на месте оцепенев.

— Так что, Максим, изучи лист и на денек я тебя сегодня отпускаю. Утренней электричкой туда, вечерней – обратно. Никто и не узнает.