Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 65 – Олег Шаповалов

В настоящий же момент ИНО ВЧК не считает возможным выдать разрешение на выезд Сологубу, как и вообще литераторам».

Разве можно так поступать с живыми классиками, поэтами, писателями? Вроде как привязать на суровую нитку кусочек мяса, дать собачке скушать, а потом вытянуть обратно.

Параллельно с Сологубом мучат партсовбюрократы Александра Блока, нуждающегося в лечении за рубежом. За него хлопочет Горький, обращаясь на самый верх: «Честный писатель, не способный на хулу и клевету по адресу Совправительства, Александр Блок, умирает от цинги и астмы, его необходимо выпустить в Финляндию, в санаторию».

Нарком просвещения Луначарский, который просил за двоих – Блока и Сологуба, поражен решением ЦК: Сологуба выпустить, Блока нет! Он просто криком кричит, обращаясь в ЦК: «Могу вам заранее сказать результат, который получится вследствие вашего решения: высоко даровитый Блок умрет недели через две, а Федор Кузьмич Сологуб напишет по этому поводу отчаянную, полную брани и проклятий статью, против которой мы будем беззащитны, так как основание этой статьи, то есть тот факт, что мы уморили талантливейшего поэта России».

И ведь действительно уморили гениального поэта России, автора революционной поэмы «Двенадцать»!

Болезнь Блока начала проявляться в самом начале 1921 года, обостряясь все более и более. В середине июня на консилиум собираются светила медицины и ставят диагноз: острый эндокардит (воспаление внутренней оболочки сердца), психастения (невроз). Все настолько серьезно, что один из врачей констатирует: «Мы потеряли Блока».

Только 23 июля 1921-го Блоку наконец дали разрешение на выезд. Но было уже поздно. 7 августа Александр Блок в возрасте 40 лет скончался в Петербурге. Смертельная его болезнь усугублялась тем, что в последние недели он отказался от приема лекарств и пищи.

В самом начале августа председатель РВСР Лев Троцкий, которого так костерила Чеботаревская в 17-м году, получает докладную записку о состоянии дел с отъездом Сологубов. Из нее видно, что выезд разрешен, оба их паспорта находятся в особом отделе ВЧК. Осталось проставить только визы, Сологуб может забрать документы в отделе виз Наркоминдела. Все наконец-то склеивается спустя почти два года после первого обращения. Но сообщили ли самому Сологубу об этом? Знали ли он и Чеботаревская, что дело только за визой и остались считаные дни до того, как можно будет сказать: «Встречай эмигрантов, свободный Париж!»? Узнали, но слишком поздно.

Считаные дни жизни оставались и у самой Анастасии Чеботаревской…

Велик и страшен был год 1921-й в Советской России. Идет к концу Гражданская война, но тысячи жизней продолжает уносить война с Польшей Пилсудского. В марте в Петербурге происходят протесты рабочих, восстает Кронштадт, откуда звучит лозунг «За Советы, но без большевиков». Восстание подавлено с невиданной жестокостью, казнены тысячи солдат и матросов, гражданских лиц, расстрелян «подшитый» к этому делу поэт Николай Гумилев. По всей стране прокатываются крестьянские бунты. На Тамбовщине против большевиков выступают «банды Антонова», а по сути, целая крестьянская армия. Голод своей костлявой рукой умертвляет население не только в Поволжье, но и по всей стране. Счет будет идти на миллионы жизней.