Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 135 – Олег Шаповалов

В августе та же газета сообщает, что «почетным председателем партии выбран известный поэт Николай Клюев» а также что он является деятельным участником «Красных вечеров». Разумеется, почетным председателем не всей партии, а местной ячейки. Но и это уже дорогого стоит.

25 октября 1919 года газета «Звезда Вытегры» пишет о проводах красноармейцев на фронт: «Потрясающее впечатление произвело задушевное братское слово т. Клюева: «Черные гады, обломки разбитых режимов, не торопитесь с ликованием победы. Только вчера вы ждали падения Пудожа, но красным порывом наши части отбросили врага. И вы на минуту прикусили язык. Сегодня вам снятся Юденич на белом коне в Петрограде, молебствия, крестные ходы, пение церковного гимна. Ошиблись вчера, ошибетесь и завтра. Не видать белым бандам красной советской столицы».

В те же дни Клюев написал «Гимн великой красной армии»:

И это что – дьячок-дьячок? Нет, это коммунар-коммунар. В стихах Клюева той поры мало что от прежнего Клюева, сплошь агитки в духе Демьяна Бедного.

Многие из них печатаются в «Звезде Вытегры», где поэт, что называется, зажигает по полной. Клюевские «красные песни», написанные в 1918–1919 годах, частично войдут в сборник «Медный кит» и двухтомный «Песнослов», изданные в Петрограде в 1919 году.

Он вовсе не отступился от своих представлений о мужицком «избяном, пшеничном рае». Ему кажется, что это совместимо с взглядами и политикой большевиков. Но чем дальше, тем больше товарищи начинают подозревать: Клюев – не свой. Он за церковь, за патриархальщину, выдает временами совершенно неприемлемое для партии, такое, например: «Не хочу коммуны без лежанки».

Вскоре последовали оргвыводы. Третья уездная конференция РКП(б) в Вытегре в марте 1920 года среди прочих обсуждала персональный вопрос члена партии Николая Клюева – о возможности его дальнейшего пребывания в рядах большевиков. Клюев произнес пламенную речь о том, каким должно быть «лицо коммуниста». Он говорил, что «нельзя надсмехаться над религиозными чувствованиями, ибо слишком много точек соприкосновения в учении коммуны с народною верою в торжество лучших начал человеческой души». Речь поэта потрясла собравшихся, ее выслушали в полной тишине, без выкриков, свиста и захлопывания. Газета «Звезда Вытегры» сочла возможным дать отчет об этом:

«С присущей ему образностью и силой оратор выявил цельный благородный тип идеального коммунара, в котором воплощаются все лучшие заветы гуманности и общечеловечности». Конференция, «пораженная доводами Клюева, ослепительным красным светом, брызжущим из каждого слова поэта, братски высказалась за ценность поэта для партии». Большинством голосов решили не исключать.

Местных товарищей он убедил. Но были товарищи и повыше, до чьих ушей пламенные речи Клюева не дошли. Петрозаводский губернский комитет исправил недосмотр уездной конференции и исключил Клюева из партии большевиков, о чем было пропечатано в газете «Олонецкая коммуна». На этом партийная карьера Николая Алексеевича Клюева навсегда закончится.

Он продолжает жить и работать в родной Вытегре. В 1920 году в местном издательстве выходит его сборник «Неувядаемый цвет: Песенник», тоненькая книжица в 63 страницы. В 1920–1922 годах в берлинской левоэсеровском издательстве «Скифы» один за другим выходят три сборника стихов Клюева, что не добавляет доверия к поэту со стороны советской власти. К 1922 году написаны поэмы «Четвертый Рим» и «Мать-Суббота», десятки стихотворений, которые войдут в сборник «Львиный хлеб». Звучат они местами совсем не пафосно и даже трагически. Клюев понимает, что становится лишним на празднике новой жизни, что ряды его сторонников, готовых внимать его песням и подпевать, тают с пугающей быстротой. Он и раньше догадывался, что их пути с революцией могут разойтись.