Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 137 – Олег Шаповалов

«Портрет» Ильича кисти Клюева тогда не вызывал вопросов, но сегодня кажется карикатурой: вождь пролетариата предстает в виде пасущегося Красного Оленя, с красными зубами, лицо представляет собой рыбу осетра, и вообще, Ленин – это сомовья икра и золотые молоки. Смехотворнее может быть только байка нашего времени: дескать, Ленин – это не человек, а… гриб. Но для издателей 24-го года всякое лыко про ушедшего вождя было в строку. Дескать, «новокрестьянский» поэт Николай Клюев так видит, он самобытен, не будем ему мешать.

Мало кто из поэтов и писателей в 1924-м не отметился по этой скорбной теме. Есенин, ученик Клюева, на голову переросший своего учителя, тоже вот:

Самые яркие, адекватные, мощные стихи об Ильиче, как мне кажется, у Маяковского в поэме «Владимир Ильич Ленин» (1924).

Клюев же вряд ли вошел даже в первую десятку авторов ленинианы. Увы, эта книжечка про вождя пролетариата не принесла крестьянскому поэту ни славы, ни хорошего гонорара. Он скорее в те годы был гол, чем сокол, и будет в таком состоянии оставаться до самого конца.

Несмотря на верноподданические метки, оставленные Клюевым там и тут, жить и работать ему становится все сложнее. Он делается объектом резкой критики, сам Лев Троцкий посчитал нужным одернуть «певца избяной Руси».

Идеологи большевизма считали крестьянскую массу, которая подавляюще преобладала в России, источником мелкобуржуазной заразы, враждебным делу построения социализма классом. Крестьян, а особенно кулаков, следовало ломать о колено: одних загонять в колхозы, других стирать в лагерную пыль.

А Клюев со всей своей патриархальщиной, святыми ликами, Китеж-градами, Китоврасами звал совсем не туда, куда было нужно советской власти.

К концу 20-х годов у поэта наступает полное разочарование в окружающей его действительности. Крестьянский мир Клюева, который он воспевал, рушится на глазах. Город поедает село, начавшаяся коллективизация на корню уничтожает крестьянство как класс, людей насильно загоняют в колхозы, лишая не только имущества, но и корней, веками связывавших с родной землей.

Написанное Клюевым в этот период почти невозможно пристроить в советскую печать. Сборник «Изба и поле» (Избранные стихотворения. Л.: Прибой, 1928. 107 с. Тираж 3000 экземпляров) станет последним, увидевшим свет при жизни поэта.

Смерть в конце декабря 1925 года Сергея Есенина, которого Клюев считал своим учеником, хотя поэтические пути их давно разошлись, и к которому был преисполнен самых нежных чувств, поэт воспринял как большое личное горе.

Они успеют накоротке встретиться 25 декабря на ленинградской квартире Клюева и 27 декабря в «Англетере».

Вскоре после гибели «любимого Сережи» Клюев пишет «Плач о Сергее Есенине» – большое произведение, в котором кроме личных мотивов присутствовали самые горькие мысли о судьбе крестьянства, «избяной Руси».

В начале 1926 года Клюев читает эти стихи на вечере памяти Есенина в Ленинграде и будет неоднократно выступать с ними перед публикой.