Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 133 – Олег Шаповалов

* * *

Клюев не сторонился и мистификаций. В заметках о самом себе он порядочно нафантазировал, в частности в сочинении «Гагарья судьбина». Там он пишет о встречах с Львом Толстым, Григорием Распутиным, что ничем не подтверждено. Так же как и факт его насильного удержания на Соловках, где Клюев ходил в послушниках и где его хотели оскопить (лишить мужского достоинства), но он сумел сбежать. Недостоверно и описание его путешествия на таинственный Восток (Клюев благоговел перед ним, но чувства были скорее всего платонические). Его якобы отправили на Кавказ с секретной духовной миссией. Здесь он познакомился с прекрасными юношами, а один из них, самый прекраснейший – Али, – даже покончил с собой, изнемогая от любви к Николаю и разыскивая того по всему Кавказу. А чего было изнемогать-то? Будь такие чувства, Клюев отозвался бы непременно, поскольку… Но об этой особенности поэта мы еще скажем. Вообще, «Гагарья судьбина» местами больше похожа не на строгие автобиографические заметки, а на автобиографию в жанре фэнтези.

Серебряный век поэзии – это сотни имен, десятки направлений, отличавшихся творческими методами, эстетикой. Поэты сбивались в объединения, обозначая свои цели и задачи в манифестах, помогала и критика, находя для каждого свою нишу. На слуху у читающей публики одновременно были символисты, акмеисты, имажинисты, футуристы. И вот отдельной группой явились миру «новокрестьянские» поэты. Нельзя сказать, что их творчество принципиально отличалось от прочих, ну может быть только тем, что было густо замешано на фольклоре. При этом заметно было сильное влияние символизма и акмеизма.

Главным образом «новокрестьянских» поэтов объединял интерес к глубинам народной жизни, воспевание деревни в противовес городу. При этом не все из них были выходцами из российской глубинки.

Костяк группы к 1915 году составили Александр Ширяевец, Алексей Ганин, Петр Орешин, Сергей Клычков, Борис Верхоустинский, какое-то время к «новокрестьянам» примыкал и Сергей Есенин, которым Клюев, по замечанию Сергея Городецкого, «овладел крепче всех нас». Для них Николай Клюев был гуру, непререкаемым авторитетом и образцом для подражания.

Сергей Есенин признавал Клюева свои учителем, в частности писал об этом в автобиографии. Творчество двух поэтов местами удивительно созвучно, равновкусно, как вино, налитое в две кружки из одного кувшина. Сравните.

У Клюева читаем:

У Есенина:

Некоторое время они так и выступали перед публикой – дуэтом.

Но не долго «новокрестьянская» музыка играла. Чем дальше, тем понятнее становилось, что бревенчатый мужицкий рай отживает свое. Советской же власти он был вообще не нужен, отвратителен, а певцы его подозрительны. Есенин раньше других «новокрестьян» понял, что магистральные пути прокладываются в стороне от патриархальных деревень, от хлева и гумна.