Онлайн книга «Русские поэты. Предсказанный уход»
|
С Клюевым следовало разобраться по всей строгости. Он в руках и в полной власти армейских начальников, его сажают в каземат, оставшийся в Сен-Михеле еще с петровских времен. «Люто вспоминать эту мерзлую каменную дыру, где вошь неусыпающая и дух гробный»; «Помню офицерский дикий суд над собой за отказ от военной службы… Четыре с половиной года каторжных работ… Каменный сундук, куда меня заперли, заковав в кандалы, не заглушил во мне словесных хрустальных колокольчиков, далеких тяжковеющих труб» (из заметок «Гагарья судьбина»). Но в каторжные работы Клюева не отправили. Он вел себя так, как не вел никто, решили проверить, а в своем ли он вообще уме. В январе 1908 года Клюева под конвоем привозят в Петербург и помещают в Николаевский военный госпиталь, из которого не сбежишь, в котором не забалуешь. Собственно, та же тюрьма, только режим помягче. Здесь поэта, несостоявшегося солдата, продержат несколько месяцев. «Шесть месяцев вздыхали небесные трубы, и стены тюрьмы наконец рухнули. Людями в белых халатах, с золотыми очками на глазах, с запахом смертной белены и йода (эти дурманы знакомы мне по сибирским степям) я был признан малоумным и отправлен этапом за отцовской порукой в домашнее загуберье». Вот так умнейшего, начитанного, прозревающего далеко вперед судьбы России и ее народа поэта объявили дурачком и услали назад в деревню. Но зато армия от него отстала, оружия в руки он так и не взял. «Три раза я сидел в тюрьме. Не жалко острожных лет: пострадать человеку всегда хорошо…Только любить некого в кирпичном кошеле… …Били меня в тюрьме люто: за смирение, за молчание мое. У старшего надзирателя повадка была: соль в кармане носить. Схватит тебя за шиворот да и ну солью голову намыливать; потом сиди и чисти всю ночь по солинке на ноготь… Оттого и плешивый я и на лбу болезные трещины; а допреж того волос у меня был маслянистый, плечи без сутулья и лицом я был ясен…» (из заметок «Гагарья судьбина», 1919 год). Покорение столиц Разбег Николая Клюева для прыжка в мир большой поэзии начинается с 1904 года, когда несколько его стихотворений опубликовали в петербургском альманахе «Новые поэты» («Не сбылись радужные грезы…», «Широко необъятное поле…» и др.). Альманах был так себе, не первого разбора и даже не второго, как и сами «новые поэты», публикацией в нем славы было не заработать. Как и последующими подборками – в сборниках «Волны» и «Прибой» (1905 год), – Клюев пока достаточно традиционен и поэтикой своей, и тематикой. Природа, небо голубое, лютики-цветочки, юноша бледный со взором горящим… Громко о себе он заявит лишь в 1912 году с выходом в Москве его первой поэтической книжки «Братские песни. (Песни голгофских христиан)» и с изданием в том же году и тоже в Москве еще двух сборников – «Лесные были» и «Сосен перезвон». Книжки тоненькие – 70–80 страниц, но их приметили. Предисловие к «Соснам» напишет Валерий Брюсов (сам Брюсов!). Он сразу разглядел в Клюеве явившегося миру поэта и оценил высоко: «Поэзия Клюева жива внутренним огнем, горевшим в душе поэта, когда он слагал свои песни. И этот огонь, прорываясь, в отдельных строках вспыхивает вдруг перед читателем светом неожиданным. Почти в каждом стихотворении Клюева есть строки, которые изумляют, и мы охотно верим, когда поэт говорит о себе: «В заревое пала море огнекрылая душа!» |