Онлайн книга «Русские поэты. Предсказанный уход»
|
И еще: «Белый приветствовал революцию, сам себя он называл социал-символистом. Белый, вне всякого сомнения, был эстетом-маргиналом». Чем занимаются писатели-эстеты во время революций? Эстетствуют и писательствуют, насколько это позволяют обстоятельства. В начале марта Андрей Белый возвращается в Москву, наездами он в Петрограде и Царском Селе, где завершает свою большую экспериментальную поэму в ритмизованной прозе «Глоссолалия», которая посвящена теме создания языка и Вселенной. Октябрьская революция, или, если хотите, переворот, застает его в Москве. Белый много работает, выходят переиздания его книг, пишутся стихи, он читает лекции в московском Антропософском обществе, начинает сотрудничать в петроградской левоэсеровской газете «Знамя труда», где публикует поэму «Христос воскрес». В следующем году Белый подписывает договор с кинокомитетом на создание сценария по своему знаменитому роману «Петербург», завязывает отношения с издательством «Алконост» (существовало в 1918–1923 годах и объединяло крупнейших представителей символизма). Но литературная деятельность и чтение лекций в те годы слабо способствуют поддержанию штанов. Чтобы они совсем не свалились, светило угасающего Серебряного века соглашается даже не на самую престижную работу в советских организациях. Отношений с большевиками он не портил, хотя довольно прохладно относился к их политике, в печати их помоями не поливал, как некоторые собратья по поэтическому цеху, и работу ему предоставляли. Он поступает в Единый государственный архивный фонд на должность помощника архивиста, затем получает место в московском Пролеткульте, где ведет семинары и читает лекции. Два месяца служит в Театральном отделе Наркомпроса, где заведует научно-теоретической секцией. В том же духе все продолжается и в 1919, и в 1920 годах. Необходимость выживать приводит Белого на службу в Отдел охраны памятников старины, где он занимается сбором материалов по истории французской культуры и Великой французской революции. Тяжелые это были времена, совсем не тучные, деньги ничего не стоили, продукты купить было почти невозможно, но в советских организациях хотя бы выдавали пайки… Весной 1919 года Белый получил от Аси письмо, в котором все еще законная жена снова повторяла, что путь ее – аскеза, ученичество при Штейнере, работа в Гётеануме и им с Белым надо расстаться, пути их окончательно разошлись. Сходящий с ума Андрей рвется немедленно ехать в Дорнах. Только кто его сейчас выпустит в Германию… Друзья взялись помочь нелегально пробраться через эстонскую границу. Но слишком со многими в Москве Белый делился своими планами бежать из Советской России, чекисты были начеку… К концу лета 1921 года после попадания в больницу (сломал копчик), смерти Блока, расстрела Гумилева и других печальных обстоятельств ослабший физически и морально Белый погружается совсем уж в депрессивные настроения. Жизнь без Аси, а без нее он вот уже пять лет, кажется ему невыносимой. Он убеждает себя, что надо к ней ехать, а вдруг каким-то чудом отношения склеятся… Но его опять не выпускают, эпизод 19-го года с попыткой побега не забылся. Помог Максим Горький, который поручился за Белого и направил ходатайство на самый «верх». В начале сентября Белый получает от советских властей разрешение на выезд за границу, долго оформляет визу и наконец, 18 ноября, приезжает в Берлин. В конце ноября он встречается со Штейнером и Асей, слышит от нее все то же: совместная жизнь невозможна. |