Книга Следователь по особо важным… телам. 18+, страница 79 – Игорь Некрасов

— А-а-а… — протянула она тихо, и в этом звуке было больше грусти, чем удивления. — Всё поняла. — она выдохнула — коротко, почти беззвучно, — и потянулась к телефону на стойке. — Сейчас предупрежу Александра Тимуровича. — она сняла трубку, нажала одну кнопку и, чуть отвернувшись, заговорила — тихо, почти вполголоса: — Александр Тимурович, к вам пришел следователь.

В трубке что-то коротко ответили. Она кивнула, положила трубку и снова повернулась ко мне. Улыбка вернулась — теперь уже не дежурная, а чуть теплее, словно я перестал быть посторонним.

— Давайте я вас провожу.

Она вышла из-за стойки и двинулась по коридору. Я шагнул следом. Шла она легко, юбка-карандаш мягко обтягивала бёдра, каблуки невысокие, но стучали уверенно.

На ходу она обернулась и добавила всё с той же вежливой полуулыбкой:

— Александр Тимурович отменил все сеансы на сегодня. Как только узнал… Ну, вы понимаете.

Я, конечно же, понимал.

Коридор был таким же безупречным, как холл: приглушённый свет, пастельные стены, несколько абстрактных картин. Никаких табличек с фамилиями — только номера кабинетов. Идеальная анонимность для тех, кто не хочет встречаться с чужими глазами.

Девушка остановилась у двери с номером «3», взялась за ручку, плавно нажала и приоткрыла створку.

Отступив на шаг, пропуская меня, она негромко произнесла: «Прошу». И я вошёл.

Кабинет был под стать всему зданию — просторный, светлый, но не холодный. Большое окно во всю стену, за ним — кроны лип, залитые солнцем. Вдоль стен — книжные шкафы до потолка, заставленные томами в твёрдых обложках. Золотое тиснение на корешках поблёскивало в дневном свете. Пахло деревом и едва уловимо — кофе. Никакой медицинской аппаратуры, никаких кушеток. Только массивный письменный стол у окна, пара кресел и кожаный диван в углу.

Из-за стола навстречу мне поднялся мужчина.

Он был в возрасте, но выглядел он очень даже породисто. Высокий, статный, широкие скулы, прямой нос, волевой подбородок с едва заметной ямочкой. Волосы — чёрные с благородной сединой, зачёсанные назад аккуратно, почти по-профессорски. Стрижка короткая, но не армейская: видно, что за ней следит хороший мастер. Седые виски серебрились, придавая ему вид умудрённого, многое повидавшего человека.

Глаза у него были карие — тёмные, глубокие, с тем пронзительным, цепким взглядом, какой бывает у людей, привыкших смотреть в самую суть. Он не разглядывал меня — он изучал. Спокойно, без агрессии, но так, будто уже через секунду знал обо мне больше, чем я сам хотел бы показать.

Одет он был в светлую рубашку с расстёгнутой верхней пуговицей — качественный хлопок, дорогой крой. Поверх — тёмно-серый жилет из тонкой шерсти, сидящий точно по фигуре. Брюки — классические, со стрелками, тёмно-синие. На запястье — простые, но явно дорогие часы на кожаном ремешке. Никакой вычурности. Сдержанная элегантность человека, которому не нужно ничего доказывать.

Он вышел из-за стола, одёрнул жилет — движение машинальное, почти незаметное — и сделал шаг навстречу.

— Здравствуйте, — произнёс он негромко, но с той особенной интонацией, которая заполняет собой всё пространство. — Прошу, проходите… присаживайтесь.

Он указал на кресло напротив стола и, дождавшись, пока я сяду, опустился в своё — не откинулся, а сел ровно, положив руки на подлокотники и чуть подавшись вперёд. Взгляд его оставался спокойным, но я заметил, как пальцы правой руки чуть сжали подлокотник — единственное, что выдавало чувствуемое им напряжение.