Книга Следователь по особо важным… телам. 18+, страница 124 – Игорь Некрасов

Время уже близилось к ночи, я был вымотан до предела, но нужна была хоть какая-то зацепка — иначе завтра мы просто утонем в бумагах и бесплодных версиях.

— Блин, — Кира хлопнула себя по бёдрам, словно отряхиваясь от усталости, и вернулась в рабочий режим. — Ладно. Как бы нам совсем не запутаться… Но давай по порядку. Предположим, это инсценировка. Тогда кто? Муж?

Она посмотрела на меня выжидающе, а я — снова на неё. Взгляд опять скользнул ниже, туда, где под тонкой тканью рубашки по-прежнему угадывались очертания груди. Без бюстгальтера это было слишком заметно. И слишком отвлекало. Внутри снова поднялась волна возбуждения — неуместная, ненужная, но уже такая знакомая за этот бесконечный день.

— Муж — это первое, что приходит в голову, — ответил я, с трудом отводя взгляд, но Кира поймала его. Губы её чуть приоткрылись — она явно хотела что-то сказать. Но я уже отвернулся к разбитому столику и заговорил быстрее, чем она успела: — Но давай пока не зацикливаться, — сказал я, стараясь говорить ровно и делая вид, что всё это время разглядывал исключительно стену. — Давай ещё на столик посмотрим. Внимательно. Вдруг что-то упустили.

— Ага, давай, — Кира скрестила руки на груди и усмехнулась. — Иди посмотри на столик. А то только на мои сиськи всё пялишься, а они-то делу вряд ли помогут.

Я замер.

Кровь прилила к щекам с такой скоростью, что уши запылали. «Снова попался…». Она заметила и теперь смотрела на меня с той самой хитрой усмешкой — растянутой, довольной, — которую я знал слишком хорошо, чтобы притворяться, будто ничего не было.

— Кира… — начал я, не зная, куда себя деть.

— Лапин, — перебила она с наигранной строгостью, но уголки губ всё равно подрагивали, — … работай давай.

Я выдохнул и кивнул.

Сама без лифчика ходит, а я виноват, — мелькнуло в голове, но вслух я, разумеется, этого не сказал. Спорить было всё-равно глупо.

Вместо этого я опустился на корточки рядом с разбитым столиком и начал внимательно разглядывать осколки, которые лежали на ковре — крупные и мелкие. Одни поблёскивали в свете лампы, другие уже подёрнулись тонким слоем пыли после работы криминалистов.

Я достал перчатки из кармана пиджака, натянул и осторожно подцепил один осколок — длинный, узкий, похожий на стеклянный кинжал. Провёл пальцем в сантиметре от края, даже не касаясь.

Острый, зараза. Не просто битое стекло — лезвие. Если на такое наступить всей массой тела, оно не просто треснет дальше — оно войдёт в подошву. А если человек в тонкой обуви или, хуже того, босиком — то и в ногу.

— Криминалисты ведь сказали, что на столик наступили? — спросил я, не поднимая головы.

— Ага, — Кира присела рядом, опершись локтем о колено. — Всё-таки отпечатки обуви на нескольких кусках нашли. Но их тут уже нет, если ты ищешь. Изъяли же.

— Да помню я, что изъяли, — отозвался я с лёгкой досадой. — Ты посмотри, какой острый. — Я поднёс осколок чуть выше, к свету. — Если он наступил на столик во время драки, то мог пораниться. Штаны порвать, порезаться — может, не сильно, но хоть как-то. А у нас что?

— Ну, криминалисты сказали — чисто, — ответила Кира. — Ни на стекле, ни вокруг. Кровь только на ковре и на косяке.

— Понятно, — пробормотал я, аккуратно кладя осколок обратно, после чего поднялся с корточек и тяжело выдохнул, отряхивая перчатки.