Книга Следователь по особо важным… телам. 18+, страница 121 – Игорь Некрасов

— Хорошо!

Я подошёл к двери спальни, плотно притворил её и вернулся к кровати.

В комнате стало тихо — только где-то далеко, на грани слышимости, продолжали свою вечернюю перекличку сверчки за окном. Я стоял и ждал, глядя на дверь и прикидывая расстояние: отсюда до кабинета — коридор, лестница вниз, ещё коридор. Метров десять, не больше. Стены в доме не толстые, перекрытия деревянные.

Прошло несколько секунд. А потом тишину разорвал крик.

— А-а-а-а! Помогите!

Голос Киры взлетел так пронзительно, что я на мгновение дёрнулся. Кричала она с полной отдачей — громко, истошно, не жалея связок.

Я невольно усмехнулся, подумав: «Молодец, вжилась в роль». Слышно было приглушённо — всё-таки две закрытые двери и расстояние, — но каждое слово разборчиво. Если бы я спал, этот крик разбудил бы меня мгновенно.

Следом послышался глухой, ритмичный топот — видимо, она ещё и ногами по полу колотила для убедительности. Звук доносился снизу глухо, но вполне различимо.

Я покачал головой: «Старается. Даже слишком. И результат, кажется, уже есть — слышно всё. А значит, Евгений…»

Оборвал мысль на середине, я пробормотал: «Ну-у, ладно. Разберёмся». И, постояв ещё несколько секунд и дослушав последние отголоски её «представления», я вышел из спальни.

Пока я спускался по лестнице, Кира всё ещё топала.

Глухие удары доносились из кабинета с завидной регулярностью — она явно вошла во вкус. Пару раз она ещё и выкрикнула что-то неразборчивое, но с нужной интонацией — испуганной и отчаянной.

Я уже подходил к двери, когда внутри кабинета что-то грохнуло. Не глухой удар ноги в пол, а звонкий, стеклянный — с характерным дребезгом разлетающихся осколков.

— Ой… — донеслось из-за двери.

Ну вот… — я устало вздохнул, ведь эксперимент явно пошёл не по плану. — Интересно, что она там успела разнести?

Сердце ёкнуло: «Только бы не улику». И, толкнув дверь, я вошёл.

Кира стояла на коленях у дальней стены, рядом с книжным шкафом, и подбирала с пола рамку с фотографией. Вернее, то, что от неё осталось. Стекло разбилось на несколько крупных осколков.

Кира подняла голову, увидела меня и выдохнула с досадой:

— Блин, Лапин. Оно само! — она махнула рукой в сторону полки. — Я топала, топала — и тут бах, и упало. Честно! Я даже пальцем не тронула!

— Ага, — я усмехнулся, прислонившись плечом к дверному косяку, — конечно, само. Криминалисты тут полдня носились и ничего не разбили, а тебе всего пять минут хватило. Покричала, постучала — и бах, вот тебе новая улика.

Кира фыркнула:

— Ой, да ладно тебе. Мне что, тихо топать надо было? А смысл тогда? — она отряхнула свободную ладонь и, поднимаясь, кивнула на полку. — Я, между прочим, очень старалась! Меня слышно-то было, кстати?

— Слышно, — кивнул я. — И крик, и топот. Всё отчётливо. Так что Евгений должен был проснуться, если преступники приходили, когда он был дома.

Кира кивнула и перевела взгляд на свои руки — в одной она всё ещё держала рамку. Осколки стекла мелко подрагивали в деревянной оправе.

— Блин, а с этим что делать? — она подняла глаза на меня.

— Ну а что сделаешь? Поставь обратно. Не выкидывать же. — я подошёл ближе и протянул руку. — Хотя… дай-ка посмотрю.

Кира передала мне рамку.

Я взял её осторожно, придерживая осколки, чтобы не посыпались на пол. Поднёс к свету и всмотрелся в снимок.