Книга Следователь по особо важным… телам. 18+, страница 112 – Игорь Некрасов

— Я очень рада, что этим делом занимаетесь вы, — сказала она, и в её голосе мне почудилась лёгкая, едва уловимая нотка — не то иронии, не то чего-то ещё.

Я поднял голову, не разгибаясь:

— Вы сейчас серьёзно?

— Конечно, — ответила она просто. — Знаете, у людей разная энергия. А увидев вас, я почувствовала, что вы человек хороший и добросовестный.

Наконец я выпрямился и посмотрел на неё.

Она стояла, прислонившись плечом к косяку, и смотрела на меня — всё с той же мягкой, но уже чуть грустной улыбкой.

— Ээ… спасибо, — сказал я. — В таком случае буду держать вас в курсе. И вы, если что-то узнаете или вспомните, — звоните мне.

Она кивнула, и я взялся за ручку двери, потянул на себя и уже шагнул за порог, когда услышал за спиной:

— Всего вам доброго, Илья. Я очень на вас надеюсь.

Я кивнул, не оборачиваясь, и шагнул на лестничную клетку. Дверь за мной закрылась — мягко, почти бесшумно, — и я начал спускаться по ступенькам вниз.

В подъезде было прохладно и темно. Где-то на верхнем этаже хлопнула дверь, залаяла собака, а я спускался, считая ступеньки, и думал о том, что день, начавшийся с разгромленного кабинета, привёл меня в спальню Волконской, под юбку администраторши, а теперь ещё и сюда — к матери пропавшей, на старое пианино, с которого она только что слезла, вытирая сперму с бёдер.

Какой же я кобель… — подумал я сам про себя и вышел на улицу.

Вечерний воздух ударил в лицо — свежий, влажный, пахнущий приближающейся ночью. Где-то вдалеке шумел город, а я остановился у подъезда, достал сигарету и закурил, глядя на темнеющее небо.

Хотя… можно ли считать меня таковым? Всё ведь как-то… само произошло. Я не планировал, не добивался, не уговаривал. Меня, можно сказать, выбрали. И я просто согласился. Не герой, конечно, но и не хищник. Так — ведомый. Ведомый на чужое желание, которое совпало с моим собственным. Бывает же такое?

Я встряхнул головой, прогоняя остатки лишних мыслей, и заставил себя вернуться к делу.

Итак, что я имею? А ровным счётом ничего. Если сейчас приеду, и криминалисты не скажут нового — дело встанет. Не просто затормозится, а именно встанет, как машина с заглохшим двигателем посреди трассы. Дела о пропавших без вести портятся с каждым часом: свидетели забывают, улики теряются, камеры затираются, а люди, которые могли бы что-то знать, начинают убеждать себя, что им показалось.

Конечно, было бы здорово, если бы Ника объявилась сама. Вернулась бы домой — живая, невредимая — и сказала: «Ой, я просто уехала к подруге и забыла телефон». И все бы выдохнули. И я бы выдохнул.

Но слишком уж много крови на ковре для простого «забыла телефон». И слишком уж тихо ведёт себя муж. Да и если честно… многовато странного в этой их семейной жизни, напоминающей идеальную картинку. Однако это лишь снаружи, а вот внутри… что там внутри, мне еще предстоит узнать.

Я затянулся в последний раз и затушил сигарету о подошву ботинка.

— Уф-ф-ф, — выдохнул я вслух, и звук этот растворился в вечернем воздухе, никем не услышанный. — Как же это всё паршиво.

Выбросив окурок в урну у подъезда, я зашагал к машине.

Всё, что случилось сегодня, должно остаться за спиной. Вместе с этим дурацким пианино, кружевными скатертями, влажными губами и тихими стонами. Хватит. Теперь — только работа. Только дело. Только жёсткая, собранная концентрация, без которой в нашем ремесле делать нечего.