Книга Следователь по особо важным… телам. 18+, страница 115 – Игорь Некрасов

— Видимо, так, — чуть усмехнулся Сахаров, явно понимая, в какой я сейчас паршивой ситуации. Поймав мой взгляд, он уже серьёзнее добавил: — Ладно, мы сворачиваемся. Если появятся новые данные из лаборатории — я позвоню. Протоколы будут готовы к утру. Так что… вы не отчаивайтесь, Илья Николаевич…

— Да-да… всё нормально, разберёмся, — я через силу усмехнулся в ответ. — Спасибо вам за работу.

— Да пожалуйста, Илья Николаевич, — ответил Сахаров, поправляя брюки. — Обращайтесь.

Я уже направился к крыльцу, но на полпути обернулся:

— Кстати, а где Кира? В доме?

— Да, в доме, — отозвалась Морозова, кивнув в сторону распахнутой входной двери. — Она на втором этаже, осматривается.

Я кивнул и продолжил путь, затем, поднявшись по ступенькам, вошел в дом.

Внутри пахло чем-то химическим — должно быть, реактивами, которыми обрабатывали пятна. Я прошёл через прихожую, миновал кухню и уже взялся за перила лестницы, как вдруг замер.

Дверь в ванную на первом этаже была приоткрыта, и из щели пробивался мягкий, желтоватый свет. А за ней, в этой узкой полоске света, мелькнула тень.

Я нахмурился.

Морозова же сказала, что Кира на втором этаже.

— Кира? — позвал я негромко.

В ответ — тишина. Лишь спустя мгновение из-за двери донёсся приглушённый голос. Женский. Спокойный, деловой, но с той самой усталой интонацией, какая бывает после долгого дня. Кажется, она с кем-то разговаривала.

Она… её голос ни с чьим не спутаешь, — отметил я, усмехнувшись про себя. — Морозова, видимо, просто не заметила, как та спустилась.

Выдохнув, я сделал ещё пару шагов по коридору в сторону двери. Голос стал ближе, отчётливее — теперь различались даже отдельные слова. Кира явно с кем-то говорила.

Дверь подалась легко, бесшумно, и в мягком желтоватом свете я увидел её и тут же замер.

Кира стояла у зеркала, прижимая телефон плечом к уху, её рубашка была расстёгнута — не до конца, но ровно настолько, чтобы одна сторона соскользнула с плеча, обнажив ключицу и немного спины.

С первого взгляда было не разобрать, что именно она делает, и только присмотревшись, я заметил тонкую полоску кружева — бретелька лифчика то ли перекрутилась, то ли расстегнулась. Кира сосредоточенно пыталась вернуть её на место, но та, кажется, ускользала всё глубже в рукав.

В то же время она что-то обсуждала по телефону, затем досадливо повела плечом и запустила пальцы дальше — туда, куда, видимо, и убежала бретелька. Ткань рубашки неожиданно соскользнула ещё ниже, и в зеркале вдруг показалась грудь, освобождённая от чашки, — красивая, аккуратная, упругая и даже какая-то трогательная в своей беззащитности.

Ну ничего себе! — пронеслось в голове, и затем я подумал, что пускай всё это и вышло случайно, ведь я совершенно не собирался подглядывать. Но лишь одного взгляда хватило, чтобы эта приятная картинка впечаталась в память, а где-то глубоко внутри шевельнулось довольное, почти мальчишеское удовольствие.

У неё была красивая грудь — не большая, но на вид очень, очень вкусная, с бархатистой, почти фарфоровой кожей, на которой в мягком свете лампы нежился сосочек — нежно-розовый, аккуратный, чуть набухший то ли от прохлады, то ли от трения кружева. Казалось, он смотрел прямо в зеркало — туда, где из зеркала на него смотрел я.

А затем я вдруг понял, что и она видит меня — видит в отражении.